Книга Разрубить гордиев узел, страница 101 – Александра Миронова

— Леша, – прошептала жена, – Леша, нас ограбили.

Это было последнее, что Алексей ожидал услышать после этой безумной ночи. Молча войдя в прихожую, он бросил ключи на трюмо, устало присел на маленький пуфик, который они поставили когда-то в коридоре для удобства детей, но который так и прижился. Стянув кроссовки с ног, он опустил голову в руки и с силой потер виски.

— Леш, украли все наши деньги, представляешь? – залопотала Юля, кружась вокруг него, словно всполошенная птица. – Ничего святого у людей. Забрали мои украшения, даже у Никитки оклад иконы, которую твоя мама подарила.

Мозг зацепился за последнюю фразу.

— Никита в порядке? – Алексей поднялся на ноги. Все внутри отчаянно бастовало против еще одной порции плохих новостей.

— Да, он… он даже не отвлекся на них, представляешь? И повезло, что Дашки не было – она сегодня у подружки ночевала.

— Какой подружки? – Алексей перевел тяжелый взгляд на жену.

— Не знаю, – растерянно ответила та. – Сказала у подружки.

— То есть ты понятия не имеешь, где ночует твоя дочь? – Алексей почувствовал, как закипает.

Словно внутри все органы начинают покрываться паром, бурлить, и этот пар поднимается все выше, к голове, которая сейчас просто взорвется.

— Я… О чем мы вообще сейчас говорим? Нас ограбили!

— Мы говорим о том, что у моих детей такая прекрасная мать, при которой любой идиот может влезть в квартиру и нанести вред больному ребенку! А здоровый ребенок живет своей жизнью, и мать даже не знает, где он ночует.

Упрек был справедливым, но Юля почувствовала, как на глаза набежали слезы. Юра бы никогда себе такого не позволил, он бы… он бы обошелся с ней помягче. Да, проблема Алексея и вся проблема их семейной жизни в том, что муж был слишком жестким с ней. Ни одного ласкового слова, ни одного объятия поддержки.

Алексей покосился на рыдающую жену и вздохнул:

— Как так получилось, что ты ничего не услышала?

— Я приняла снотворное. Ты же знаешь, что у меня проблемы со сном.

— Ладно, – смягчился Алексей, который совершенно не переносил женских слез. – Звони Дашке, пусть немедленно едет домой. Мала еще ночевать неизвестно где. А я сейчас проверю камеру в комнате Никиты.

— Камеру? – замерла Юлия, поднимая к мужу перекошенное ужасом лицо.

— Да, камеру, а что?

— Откуда у Никиты в комнате камера? – Голос дрогнул, а мысли заметались лихорадочно.

— Я ее там поставил.

— Зачем? Зачем ты поставил камеру в комнату к ребенку? Ты что, за ним следишь? – Юля сорвалась в истерику.

— Да, я за ним слежу, Юля, – жестко осадил ее Алексей. – Никита болен, а я, видишь ли, не всегда могу сидеть рядом с ним и держать его за руку в то время, как его мама находится в путешествиях. Поэтому я и поставил в его комнату камеру, чтобы видеть, что происходит, когда я, например, готовлю есть или смотрю с Дашкой телик. Или работаю. Знаешь, это непросто – быть отцом-одиночкой.

Юля замерла, словно Алексей влепил ей пощечину. Слезы высохли, кровь отлила от щек. Сколько веревочке ни виться…

— Алексей, нам надо серьезно поговорить, – тихо, стараясь не сорваться на крик, прошептала она.

— Я посмотрю камеры…

— Нет, нам надо поговорить сейчас.

Ольгу вырвал из тяжелого сна настойчивый звонок в дверь. Голова была чугунной, и последнее, чего ей сейчас хотелось, – это вылезать из кровати и с кем-то общаться.