Онлайн книга «По имени Ветер»
|
— А что же она сама не прилетела? Отец закашлялся, и мать метнула в него недовольный взгляд, который он поспешил проигнорировать, чтобы избежать очередной ссоры. В последнее время супруга ему совсем жизни не давала, постоянно ворчала, требовала, чтобы перестал курить. А как тут перестанешь, если и так немного радости в жизни осталось… — Не смогла, – раздраженно ответил Ветер и повернулся к матери: – Мама, ну что ты в самом деле, дай куртку! Он попробовал забрать свою одежду, но мать держала крепко. Вот кто не сдается годам. Как привыкла с детства всеми командовать, так и не отпускает вожжи. В конце концов, разозленный нелепостью ситуации, Ветер отпустил куртку и выскочил на улицу в одном свитере. Он почти добежал до калитки, когда в спину ударило безжалостное: — Если бы она действительно хотела быть с тобой сегодня, ей бы ничего не помешало. Он остановился, не в силах отрицать правдивость горьких слов. Развернулся и снова направился к родительскому дому. Молча вошел, сбросил обувь у входа. Под изумленные взгляды родителей так же молча пересек комнату, подошел к серванту, где мать хранила горячительные напитки, достал бутылку водки, открыл и сделал длинный глоток прямо из горла. Внутри все рвалось от желания быть сейчас рядом с Машей, ему казалось, что эта девушка в нем отчаянно нуждается. Но мать была права. Все это лишь плод его воображения. Есения — За нас. Праздник напоминал фантасмагорическую пьесу. Он и она в огромном холле старинного дома в окружении сотни свечей. Есения в светлом платье, в неверном свете осколков пламени похожем на свадебное, Ян в черных брюках и белой старомодной рубашке, похожий на Призрака оперы. Впрочем, он им и был. Новая опера была почти дописана, Ян целые дни, а иногда и ночи проводил за роялем, прерываясь лишь на новую дозу. Он терял вес, глаза постоянно горели лихорадочным блеском. Все уговоры Есении немедленно ехать к врачу он пропускал мимо ушей. Никуда он не поедет, пока не закончит. Но сегодня вечером что-то неуловимо изменилось. Есения поняла это в тот момент, когда вошла в зал. Обычно, когда Ян полностью погружался в музыку, мир получал от него только холод и равнодушие. Но сегодня вечером к привычному безразличию добавилось еще нечто. И это что-то пугало Есению необъяснимым образом. Целый вечер муж не давал ей поговорить с Машей, которая пыталась увидеться с Есений под надуманными предлогами. В какой-то момент Ян даже повысил на девушку голос и приказал не появляться в поле его зрения до Нового года. То же самое касалось и Светланы. Ян, немыслимое дело, даже сам вызвался накрыть на стол для любимой жены, что в его картине мира означало вкатить накрытую Светланой сервировочную тележку в столовую и неловко расставить ее содержимое на столе. Но сделано это было так неаккуратно, что содержимое некоторых тарелок расплескалось по белоснежной скатерти, оставляя на ней уродливые пятна. Впрочем, Ян этого даже не заметил. В углу играл старый патефон, с которым Ян в последнее время не расставался, пристрастившись к старым записям. Хриплый голос и залихватско-кабацкие мелодии непостижимым образом погружали его в состояние транса и успокаивали. Вот и сейчас патефон пел голосом Вертинского, словно издеваясь над Есенией: «Что Вы плачете здесь, одинокая глупая деточка…» |