Книга По имени Ветер, страница 53 – Александра Миронова

— Замолчи, – прохрипела Есения, – давай уедем сейчас. – Ее снова сотрясла судорога, и она была не в силах говорить нормально.

Ян закатил глаза и встал.

— Милая, не говори ерунды. Ты умница, что привезла меня сюда, я тебе за это бесконечно благодарен. Здесь я наконец-то начал писать. И я обязательно закончу начатое, после чего мы уедем в Америку.

— Тебе… тебе… на меня плевать? – в отчаянии спросила Есения.

— Не начинай, милая, ты же знаешь, что нет. Все, что я делаю, я делаю ради тебя. – Ян направился к выходу. – Я лягу в другой комнате.

— Ты не ляжешь, – прохрипела ему вслед Есения.

Ян, уже взявшийся за ручку двери, обернулся и с удивлением уставился на жену.

— Что ты имеешь в виду? – слегка нахмурился он.

— Ты не ляжешь, ты будешь колоться, я вижу тебя там каждую ночь. – Глаза обожгло, словно кто-то положил на них два кусочка льда. Слезы бы очень помогли, но их не было. Они замерзли много лет тому назад. – В доме что-то происходит, Ян. Кто-то бьет посуду и пишет «Смерть» на дверях столовой.

— Что за дурацкие шутки? – нахмурился Ян, пропуская мимо ушей слова жены о наркотиках.

— Это не шутки. Если бы ты был в нормальном состоянии, ты бы заметил, что сюда приезжала полиция. Кто-то разбил посуду и написал «Смерть» на двери столовой, а спустя несколько часов Петр Алексеевич умер.

Есении удалось на короткое время справиться с дрожью. Она собрала все силы, чтобы выдавить из себя короткую тираду, после чего снова рухнула на подушки, и тело пронзила судорога.

— Вот как. Очень интересно, – хмыкнул Ян и, больше не говоря ни слова, вышел из комнаты, слегка хлопнув дверью, – высшая степень недовольства, которую он себе позволял.

И Есения приняла решение. Ей понадобилось еще несколько часов, чтобы его осуществить. Мысли о предстоящем придавали ей силы. Она дождалась, когда дрожь немного утихла. С трудом откинув одеяло, Есения встала и, держась за массивную кровать и за стены, направилась в душ. Температура воды была обжигающей, кожа немедленно покраснела, но Есения чувствовала, как ей становится лучше. Вернувшись в комнату, она тепло оделась, а затем, все так же держась за стены, чтобы не упасть, медленно вышла в коридор и направилась к комнате для рукоделия.

В старом доме просыпалась новая жизнь, невидимая и пугающая. Есения вдруг подумала, что теперь к голосам призраков, которые живут в этом доме, прибавится еще и голос Петра Алексеевича.

Она больше не могла здесь оставаться. Ей казалось, что еще одну ночь в одиночестве она просто не переживет, у нее остановится сердце, как у Нины Сергеевны и Петра Алексеевича.

С трудом распахнув окно, ведущее в сад, Есения переступила через порог и оказалась на улице.

С первым шагом в сад стало легче дышать, впрочем, ноги у нее перестали дрожать, только когда она открыла калитку и вышла на улицу.

Мысли о Ветре, далеком от музыки, гениальности, демонов и смерти, придавали ей сил. Она шла медленно и, как ей казалось, целую вечность. Приступ отнял у нее все силы, поэтому путь к дому Ветра занял у нее вдвое больше времени. Ей казалось, что холод отступил, впрочем, теперь она понимала, что это не так. Он лишь затаился где-то в уголке сердца – до нового приступа.

Во время подъема на третий этаж ей приходилось останавливаться через каждые два-три шага, чтобы отдышаться. Она вцепилась в перила и боялась их отпустить. Без опоры она точно упадет. Последний лестничный пролет показался Есении путем на Голгофу.