Книга По имени Ветер, страница 24 – Александра Миронова

Толстый фломастер обнаружился у директора театра. На картоне немедленно был начерчен кривой круг, который украсили буквами алфавита. После недолгих споров, кого же будут вызывать, кто-то воскликнул:

— Дух самоубийцы!

На него тут же зашикали, а на удивленный взгляд Есении начальник полиции нехотя пояснил:

— Не обращайте внимания, просто глупые слухи.

Есению это неожиданно задело. В конце концов, это их с Яном дом и как хозяйка она имеет право знать обо всем, что его касается.

— И все же? В доме произошло самоубийство? – неожиданно проявила она настойчивость.

Начальник полиции уже собирался отмахнуться и весело уйти от темы, но что-то во взгляде Есении ему помешало. Она смотрела пристально, не отводя глаз. Начальник полиции вздохнул, подвинулся поближе, краем глаза наблюдая за веселой суетой – лист картона уложили на пол, поставили в середину блюдце, и дамы с их спутниками опускались на колени прямо на дубовый пол, образуя кружок вокруг картонного алфавита.

— Поговаривали, – начальник полиции приблизил круглое лицо к лицу Есении, и она почувствовала его дыхание, отдававшее сладким итальянским вином, – поговаривали, что первый хозяин того…

Есения не сводила с него непонимающего взгляда, и полицейский был вынужден продолжить:

— Ну, в смысле, совершил самоубийство он. Из окна чердака выбросился.

— Он же во Францию уехал, – искренне удивилась Есения.

О том, что в доме кто-то умер, им, по всей видимости, забыли сообщить. Так же, как и о пожаре. Внезапно идея задержаться в особняке надолго перестала казаться столь привлекательной.

— Во Францию уехал не хозяин, а его родной брат. Он женился на вдове, унаследовавшей все состояние, и уехал.

— Это точно? – Есении показалось, что сердце остановилось. Только дома с самоубийцами им еще не хватало. Еще неизвестно, на что это может вдохновить Яна.

— Ну документов я не видел, так что утверждать не буду… Дела давно минувших дней.

— Пал Иваныч, Пал Иваныч, сюда, идите же сюда, – замахала руками губернаторша, уже сидевшая на полу и переливавшаяся, словно новогодняя елка в огне свечей.

Казалось, что именно она является хозяйкой этого дома и отдает распоряжения. О настоящей владелице все позабыли.

Есения наблюдала за происходящим, словно за нелепой трагикомедией. Ей хотелось возмутиться, остановить дурацкую затею, но она не привыкла отдавать приказания и никогда в жизни никому ничего не запрещала. Предчувствие беды навалилось на нее, словно тяжелое одеяло, его хотелось сбросить, но руки сковало, а слова застряли в горле. Она понимала, что должна вмешаться. Приказать всем этим нелепым шутам немедленно прекратить идиотскую затею, убираться и вызывать призраков в каком-нибудь другом месте, она не хочет этого в своем доме. Есения тут же осеклась – это не ее дом, она не имеет на него никакого права. Кто она такая, чтобы кого-то выгонять? Ведь это дом Яна. А ее муж, кажется, не возражает. Развлечение вполне в его духе, потом он напишет произведение на смерть самоубийцы и сорвет овации.

Тем временем гости остановились на двух кандидатурах – Маяковском (по словам губернаторши, он ужасно забавно матерился) и Есенине. Победил Есенин как дань уважения хозяйке дома. Хотя самой Есении это показалось форменным издевательством, но она лишь слабо улыбнулась, когда десяток пар глаз уставился на нее.