Онлайн книга «О чем расскажет ветер»
|
— Проходите, — вдруг сказала старушка и звякнула цепочкой. Юля и Максим переглянулись и вошли в квартирку. В крохотной прихожей примостился старый, еще советский зеркальный шкаф и маленькая табуретка. Больше ни для чего здесь не было места, они втроем и то еле поместились. — Не разувайтесь, — разрешила старушка. — Проходите в гостиную. Гостиная была побольше, но казалась маленькой от обилия портретов. Большие висели на стенах в красивых витиеватых рамах, как в какой-нибудь художественной галерее, маленькие стояли везде, где только можно: на столе, тумбочке, в шкафу, на книжной полке. И почти со всех фотографий на них смотрела Ирина. — Доченька моя, — старушка взяла один из портретов и поцеловала его. — Простите, как вас зовут? — подал голос Максим. — Елизавета Сергеевна. — А меня Максим, а это Юля, — представился парень и спросил: — Елизавета Сергеевна, а вы давно Иру видели? — Давно, — старушка водрузила портрет на место и тяжело опустилась на диван, чинно сложив руки на коленях. — Лет пять назад, может, чуть больше. — Как это? — опешила Юля. — Она же дочь ваша… — У тебя родители есть? — вдруг спросила Елизавета Сергеевна. — Есть. — Ты к ним часто ездишь? — Да. Раз в неделю, иногда в две, не реже. — Вот так и должно быть. А моя Ирочка съехала от меня и больше не появилась ни разу, даже не позвонила. Просто в один день ушла из дома и не вернулась. Я перепугалась, заявление в милицию написала. Ее стали искать и нашли. Она, оказывается, с парнем каким-то расписалась и стала жить у него. И мне ничего не сказала. Никому ничего не сказала. Милиция ее нашла, а она им заявила, что уже взрослая и не обязана отчитываться перед матерью. А в милиции тогда женщина такая хорошая со мной разговаривала, она Ирочке и сказала, что вот, мол, так и так, позвони матери, она же волнуется. Ну а Ирочка и заявила, что это ее дело. И не позвонила. Не слышала и не видела я ее с тех пор больше. Мне в милиции адрес, где она живет, сказали, я съездила туда, но мне не открыли. А по телефону дозвониться я не смогла — она, видимо, номер сменила. Елизавета Сергеевна горестно вздохнула и отвернулась. Юля и Максим обескураженно молчали, да и чем они могли ее утешить? — Знаете, а я не сильно удивилась, когда дочь так поступила со мной, — опять заговорила старушка. — В детстве она была замечательным ребенком, милая, ласковая, добрая, я нарадоваться не могла. А когда ей пятнадцать стукнуло, как подменили девочку. Грубить начала, учебу забросила. Но я не обеспокоилась сильно, говорят, дети в таком возрасте все такие. Все ждала, что пройдет, да лаской ее взять пыталась. Но нет, совершеннолетие пришло, а только хуже стало. Школу с трудом закончила, работать не хотела, перебивалась случайными заработками. Я к тому времени устала бороться с ней. Слово скажу, она на меня наорет и уходит. Придет поздно. Одно меня радовало, что она не пила, не баловалась ничем. Ну, по крайней мере, я не замечала. А потом ушла, исчезла. Не нужна я ей стала. Да ей и никто не нужен, не научила я свою девочку любить… Елизавета Сергеевна порывисто вздохнула, махнула рукой и вдруг спохватилась: — Ой, а что же мы так сидим? Давайте я вас чайком угощу! — Нет-нет, спасибо, не нужно, — отказалась Юля. — Вы нам лучше адрес дайте, если он у вас сохранился. |