Книга О чем расскажет ветер, страница 53 – Оксана Ласовская

— Ген, что все это значит? — обернулась она. — Нет никакого ребенка? И жены тоже? — кинув взгляд на его правую руку без кольца, спросила она. — Ты врал, чтобы не приезжать к больному отцу? У тебя что, совсем совести нет?

— Не тебе судить о моей совести! Ты же вообще ничего не знаешь! — вдруг заорал он и стукнул кулаком по стене.

— Так может, расскажешь? — прищурилась Юля.

— Нет, это не моя тайна!

— Да хватит уже тайн! Светы давно нет, к чему эти тайны! Что, что ты смотришь на меня? Я знаю, что у Светки была какая-то тайна, из-за которой она и погибла. И сейчас… Кто-то пугал твоего отца, наряжаясь Светкой и приходя к нему по ночам. Кто-то также приходил к Лене, помнишь Лену? Одноклассницу Светы? Я не знаю толком, каким боком она причастна к этой истории, но ее тоже пугали. Ленка сейчас в больнице. Она… У нее взыграло чувство вины, и она подалась в секту. Там ее пичкали препаратами. Я еле вырвала ее оттуда и не знаю, будет ли толк от всего этого. Я знаю, что у Светы была подруга в городе, Марина. Она знала эту проклятую тайну. И она недавно погибла! И я уверена, что ее смерть не случайна! Может, хватит уже? Пора заканчивать? Какого фига это все всплыло десять лет спустя?

— Я знаю… — Гена запустил руку в волосы и в очередной раз взлохматил их. — Знаю, что отца пугали. И Лену. И про Марину знаю. Все знаю.

— Откуда? — прошептала Юля. — Гена, расскажи мне.

— Знаешь, почему я врал про ребенка и не ехал к отцу? Потому что видеть его не мог! Я знаю правду уже давно, не всю, конечно, всю мне сегодня рассказала Алиса. И теперь я совсем не знаю, что с этим делать…

Юля молча опустилась на диван рядом с парнем.

— Светка, оказывается, вела дневник, — глядя прямо перед собой, буркнул Гена. — После ее смерти… Мать долго не разрешала заходить в ее комнату, не разрешала ничего трогать. Прямо музей там сделала. Хотела, чтобы все выглядело так, будто она вот-вот вернется. Только через год она решила собрать Светины вещи. Как сейчас помню — коробок набрала, разбирала долго шкафы, полки, плакала. Нас не пускала, все сама делала. А через день у нее случился сердечный приступ. Мы думали, что просто она… Ну вот в вещи эти полезла, все всплыло, и сердце не выдержало. Все эти годы я так думал, пока…

Гена замолчал, резко поднялся и, открыв дверцу шкафа, вытащил бутылку виски. Налил в стакан и залпом выпил.

— Будешь? — спросил у Юли.

— Нет, я за рулем.

Гена кивнул, бутылку закрыл, но не убрал, так и оставил на столе.

— Когда мать забрали в больницу, отец коробки с вещами забрал, унес на чердак, мебель выкинул и даже обои содрал. Не хотел, чтобы что-то напоминало о Свете. Звучит жутко, но нам тоже было жутко. Все думалось, сделай мы это раньше, с матерью было бы все нормально. Отец к ней в больницу ездил, и умерла она при нем. Мы это все приняли, как получалось, так и жили. А примерно полгода назад… Я приехал к отцу и от нечего делать залез на чердак. Увидел коробки, знаешь, память замучила. Открыл, стал вещи перебирать, плакал. Фотки, альбомы, всякая мелочь. Думал о том, какой мы были счастливой семьей, до того как погибла Светка. И нашел дневник. Открыл. Вроде бы это неправильно — читать личный дневник, но кому от этого хуже? Светки-то давно нет. И лучше бы не читал. Чуть с ума не сошел.