Книга В лабиринтах дождя, страница 90 – Оксана Ласовская

— Ну что? — спросила я, когда Лёша вышел ко мне и плотно закрыл дверь в квартиру. — Лёш, не молчи! — обогнув его, я шагнула к двери.

— Не ходи туда, — остановил меня Лёшка.

— Алина? — затряслась я. — Что с ней?!

— Она мертва, Наташ. Надо вызывать милицию.

— Её убили? — заплакала я. — Убили, да?

— Не похоже, — мотнул головой Лёша. — Она лежит на диване, рядом валяется баночка из-под снотворного. Скорее всего, она сама…

— Господи, она же говорила, что не хочет жить, — закрыла я рот рукой. — Но я не думала, что это серьёзно!!! Лёша, зачем я её оставила?!

Оттолкнув его, я ринулась в квартиру. Алина лежала на диване, как и сказал Лёша. Глаза её были закрыты, на лице застыло умиротворение. Левая рука безжизненно свисала вниз, прямо под пальцами валялась открытая коробочка из-под лекарства.

— Алина! Алина! — затряслась я, касаясь ледяной руки подруги. — Алина, зачем?! Зачем?!

— Наташ, пойдём, — оттащил меня от трупа Лёша. — Пошли, Наташа, не трогай здесь ничего.

— Я не понимаю, — ревела я, уткнувшись носом Лёшке в грудь, когда мы вышли на лестницу. — Не понимаю, как можно травиться из-за ссоры с парнем! Господи, зачем я её оставила! А мы же ещё поругались!

— Не вини себя, — просил Лёша, гладя меня по волосам. — Ты не могла это предвидеть.

— Она говорила, что не хочет жить, говорила… — как заведённая, повторяла я, не веря в происходящее.

— Ребята, что случилось? — раздался голос с лестницы, и мы, обернувшись, увидели Андрея Анатольевича, поднимающегося к нам.

Лёша на мгновение растерялся, не зная, что сказать, а я быстро затараторила:

— Андрей Анатольевич, Алинке плохо, температура, видно, грипп подцепила, мы скорую вызвали. Вы бы не заходили пока в квартиру, инфекция всё-таки, а у вас сердце, вам болеть нельзя.

— А куда же мне? Домой ехать?

— Пап, я отвезу тебя, — отозвался Лёша, бросив на меня умоляющий взгляд.

— Езжай, конечно, — кивнула я, правильно истолковав его. — Отец важнее всего.

— Я быстро вернусь, — пообещал Лёшка и, подхватив отца, поволок его на улицу.

Я осталась одна и затряслась с новой силой. Ноги отказывались держать, поэтому я опустилась на ступеньку и, подтянув колени к подбородку, уткнулась в них лбом. Минуты текли томительно медленно, а милиции всё не было.

«Боже, а где Мерс и Джек?» — пронзила меня мысль. Я вскочила на ноги и, пересилив себя, вошла в квартиру.

— Джек! — тихо позвала я. — Мерс!

Тихонько зовя их, я прошлась по комнатам и обнаружила своих животных в ванной. Они сидели в душевой кабине за занавеской, тесно прижавшись друг к другу, и испуганно таращили глаза. Я молча подняла их и, засунув под мышки, вышла из квартиры, стараясь не смотреть на то, что осталось от Алины.

Милиция приехала через двадцать минут. Угрюмые оперативники быстро упаковали тело подруги в чёрный пластиковый мешок и снесли его вниз. Сняв с меня показания, они уехали, а я осталась одна с непривычно тихими животными в своей квартире, казавшейся мне теперь жуткой и неуютной.

Пересилить себя и сесть на диван я не смогла. И уйти из гостиной тоже не могла. Поэтому опустилась прямо на пол и крепко прижала к себе Джека и Мерса. Джек поднял голову и принялся слизывать слёзы с моих щёк.

— Спасибо, хороший мой, — погладила я его.

— Наташа, — раздался слабый голос из коридора. — Наташа!