Книга А ей и не снилось…, страница 84 – Оксана Ласовская

Рита, с языка которой уже чуть было не сорвалась именно эта фраза, чуть не захохотала. Но, вовремя вспомнив, где она находится, тут же успокоилась.

— Чего ты развеселилась? — спросила Полина, от которой не укрылось состояние подруги. — Это нервное, что ли?

— Нервное, нервное. Лучше нервный смех, чем нервный тик. А я от него недалеко. Так что идем.

Осторожно ступая по ступенькам, насквозь прогнившим и хлипким, девушки спустились, оказавшись перед запертой дверью. Недолго думая, вдвоем налегли на нее и сломали замок. Дверь распахнулась, послышался громкий звук, отдаленно напоминающий что-то музыкальное и тревожное. Подруги замерли. Сердца у обоих ухнули куда-то вниз, а волосы зашевелились на головах от страха.

Постояв с минуту, они не услышали больше ничего. Взявшись за руки, они переступили порог и оказались в единственной комнате этого дома. Сразу же выяснилась причина странного звука. У входа стояло фортепиано, открывшаяся дверь ударилась о него. Инструмент загудел, а девушкам показалось невесть что, глаза, как известно, у страха велики.

Светя перед собой фонариком и так и не расцепляя рук, подруги двинулись вдоль стены. Что искали, они и сами не знали, но надеялись найти хоть что-нибудь, что прольет свет на эту странную историю.

Напротив входной двери стояла длинная скамейка, на ней в ряд чистенькие кастрюли и старый эмалированный чайник. Чуть дальше обеденный стол и чашка на нем. За небольшой ширмой, у печки, стояла кровать, рядом с ней стул, на котором лежала книга по психологии. Эта книга казалась здесь такой же странной и несовместимой с домом, как русская печка в городской квартире.

— Странный выбор литературы, — хмыкнула Полина. — Ты не находишь?

— Нахожу, — кивнула Рита и вдруг вздрогнула, сжав руку подруги.

— Ты чего?

— Смотри… — просипела Рита, фонарик в ее руке задрожал.

Полина проследила взглядом за ней и вздрогнула. Прямо посреди комнаты в свете фонарей был отчетливо виден нарисованный мелом человеческий силуэт.

— О Боже… — пробормотала Полина, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

— Его тут убили, — еле слышно прошептала Рита. — Ну да, Екатерина Алексеевна ведь говорила. Кому он помешал-то?

— Давай не будем рассуждать об этом сейчас, ладно? — нервно сглотнула Полина. — Поищем и уйдем.

— Что поищем?

— Что угодно! Шевелись! — в голосе Полины Рита услышала визгливые нотки и сочла за благо промолчать. Ее еще недавно уверенная в себе подруга, кажется, была на грани истерики.

Рита осторожно обошла силуэт и остановилась рядом с полкой, на которой находилось несколько книг. Быстро пролистав их, она двинулась к столу и вдруг замерла, словно громом пораженная. На злополучном фортепиано она увидела ноты, а рядом с ними — фотографию в рамке.

В первый момент Рита решила, что ей померещилось. Почему бы и нет? Темно, чужой дом, страх, мешающий адекватно мыслить. Но, подойдя поближе…

— Полина… — жалобно позвала она, взяв фотографию в руки. — Полина, иди сюда.

— Что у тебя? Чье фото?

Полина взяла рамку в руки и посветила. На фото увидела симпатичную женщину лет пятидесяти со светлыми длинными волосами. Она приветливо смотрела в камеру, обнимая за плечи мальчика, возраст которого определить было невозможно. С первого взгляда было понятно, что ребенок нездоров. У него был большой нос, искривленные губы, но самое главное — глаза, в них горел огонек безумия.