Книга На краю несбывшихся надежд, страница 6 – Оксана Ласовская

— Ничего, — наконец выдавила я из себя, размазывая слезы по щекам. — Забирай свои банки, я пойду.

— Никуда ты не пойдешь! — отрезала подруга. — Ты мне зубы не заговаривай! Немедленно признавайся, какого фига сопли распустила? Я тебя такой никогда не видела!

Это было правдой. Плакать и жаловаться я запретила себе еще лет в шестнадцать и с тех пор, как бы ни было трудно, никогда не ревела. Для всех друзей я всегда была жизнерадостной, беззаботной и улыбающейся.

— Сонь, ты же парня ждешь… — вяло отбивалась я, первый раз в жизни горячо желая излить душу и надеясь, что подруга наплюет на парня и поговорит со мной.

— Парней много, а подруга у меня одна! — отрезала Сонька, чем несказанно порадовала меня, даже слезы моментально высохли. Было приятно осознавать, что рядом есть хоть один человек, кому мои проблемы не по барабану.

— Иди на кухню! — велела подруга. — Сейчас переоденусь и вернусь. И оставь ты уже эти банки! — разозлилась она, вырывая порядком надоевшую сумку из моих рук.

Сняв каблуки, я прошла на кухню, по-хозяйски щелкнула чайником, надеясь все-таки напиться кофе, хотя бы растворимого, и уселась за стол. Соня появилась только спустя десять минут. На ней красовался спортивный костюм, волосы были стянуты в хвост, с лица смыт макияж. Она походила на нормальную, обычную девушку, и это ей шло гораздо больше, чем образ женщины-вамп, который она себе выбрала. О чем я не преминула ей сказать.

— Ты ничего не понимаешь! — фыркнула подруга, разливая по чашкам кипяток и ставя на стол банку с кофе и сливки. — И вообще, не читай мне нотаций, у меня на это есть мамочка с папочкой. Рассказывай давай.

— Я встретила на вокзале свою соседку из деревни, — мрачно сообщила я. — Она рассказала мне ужасные вещи.

— Какие? — насмешливо изогнула бровь Сонька, с ногами залезая на стул. — Какой-нибудь алкаш спер из магазина бутылку водки?

— Не смешно! — отрезала я, отворачиваясь к окну.

— Прости, — вздохнула Соня. — Ну, прости, пожалуйста. Ты же знаешь мой характер и язык. Я молчу, рассказывай.

— Она сказала, что год назад у меня умер отец.

— Как?! — ахнула подруга, забыв о своем обещании молчать. — Подожди, ты же говорила, что у тебя нет никого!

Это было правдой. Я никому не собиралась рассказывать о прошлом и на все вопросы друзей отвечала, что родных у меня нет.

— Я врала, — глухо буркнула я, уткнув лицо в ладони. — На самом деле у меня есть родители и родные брат и сестра.

— Но зачем?… — прошептала Сонька, во все глаза глядя на меня. — Мир, зачем?

— Затем, что мои родители — алкоголики! Затем, что я сбежала от них на следующий день после своего восемнадцатилетия и не хотела, чтобы кто-нибудь об этом знал!

— Господи, да кто бы тебя осуждал за это?!

— Дело не в осуждении! Я просто хотела забыть о них, обо всем забыть! Я сама себе внушила, что у меня никого нет, что я одна! Сонька, ты не представляешь, как мне было трудно…

— Да уж, не представляю… — покачала головой подруга. — И что? От чего умер твой папа? Почему тебе никто не сообщил?

— Наверное, потому, что никто не знал, где меня искать, — опять зашмыгала носом я. — Папа отравился паленой водкой.

— Мира, подожди, — затрясла головой Сонька. — Я ничего не понимаю, давай сначала. Почему не знали, где тебя искать? Ты сбежала в восемнадцать лет, то есть четыре года назад, и все? Больше никак не связывалась с семьей?