Книга Испытание прошлым, страница 132 – Оксана Ласовская

И после этого она мать? Как можно было дожить до утра, не поинтересовавшись, жив ли твой ребёнок? Какие «срочные дела» удержали её, чтобы не прийти в больницу? Она спала? Смотрела сериал? Или делала маникюр? Что бы это ни было - она недостойна называться матерью.

Здоровье Андрея крепчало на глазах. Костный мозг прижился, и болезнь наконец отступила.

И вот настал тот долгожданный день, когда мы смогли забрать нашего мальчика домой.

Декабрь перевалил за середину, и зима вступила в свои полные права. Воздух был прозрачным и морозным. За ночь снег припорошил землю, превратив деревья в сказочных существ с серебряными ветвями.

Я ждала своих мужчин на улице, наблюдая, как молоденькие медсёстры украшали окна вырезанными из бумаги снежинками и звёздами. Так увлеклась, что пропустила момент, когда на крыльце появились Миша и Андрей. Обернувшись на их голоса, я застыла с улыбкой: Андрюша щурился от яркого зимнего солнца и оглядывал всё вокруг с недоверчивым восторгом, словно не веря, что снова оказался в этом мире - мире здоровых, улыбающихся людей, охваченных предновогодней суетой. В мире, так не похожем на мрачные стены онкодиспансера, где даже воздух пропитан болью и страхом.

— Мама! - вдруг крикнул Андрюша.

Я машинально оглянулась, ища взглядом Леру, и, не найдя её, растерянно посмотрела на мальчика. А он широко улыбнулся и бросился ко мне. Я присела, распахнув объятия, и он обвил мою шею ручками, прижался горячей щекой и доверчиво прошептал на ухо:

— Можно я буду так тебя называть?

— Сыночек мой родной! - растрогалась я, прижимая его к себе и осыпая поцелуями. - Конечно, можно! Нужно!

Миша молча наблюдал за нами, стоя на ступеньках со спортивной сумкой Андрея в руке. Впервые за долгие месяцы в его глазах снова появился блеск, на щеках заиграл румянец, а на губах расцвела лёгкая, но такая настоящая улыбка. Что он чувствовал в этот момент - знал только он один. А я просто таяла от счастья.

Родная квартира встретила нас тёплым запахом пирога с черносливом. Едва мы переступили порог, как из кухни выскочили Аня с Валентиной Петровной и, радостно причитая, принялись обнимать Андрея.

— Ой, задушите! - пискнул он, сияя от счастья.

Едва свекровь с детьми скрылись на кухне, я вошла за Мишей в спальню и тихо спросила:

— Что в итоге сказал Антон Семёнович?

— Да ничего нового, - пожал плечами муж, снимая свитер. - Регулярно приезжать на обследования. Ты же знаешь, ближайшие два года - самый рискованный период, возможен рецидив, так что… - Он не договорил, лишь тяжело вздохнул.

— Не будет никакого рецидива! - уверенно заявила я. - Я это точно знаю.

— Твои бы слова да Богу в уши! - улыбнулся Миша и, прижав меня к себе, поцеловал.

— Подожди… - Я мягко высвободилась из его объятий. - Миш, у нас есть ещё один очень важный разговор.

— Какой? - насторожился муж.

— Ты собираешься говорить Андрею, что он тебе не родной? - тихо спросила я.

— Нет! - Миша дёрнулся, словно от удара. - Он мой сын, и плевать я хотел на все тесты и на Леру с Романом! И что вообще значит «не родной»? - он всё больше распалялся. - Кто тогда ему родной? Тот, кто ни разу его не видел и знать не хочет о его существовании?

— Тише, милый. - Я нежно провела рукой по его волосам и прильнула лбом к его лбу. - Я не об этом. Пойми, нет никакой гарантии, что Лера не явится и не выложит ему всю правду. Лучше уж он узнает всё от нас, чем от неё.