Книга Холодные тени, страница 46 – Василий Криптонов, Мила Бачурова

— Но…

— Ты даже шарф у меня украла! — вдруг взвизгнула Брю.

Вероника озадачилась. Ей показалось, что планшет что-то не так понял. Но не меньше удивилась и Габриэла.

— Шарф? — переспросила она. — Какой шарф, о чем ты говоришь?

— Когда мы покупали всю эту дрянь для поездки, ты ведь знала, что фиолетовый — мой любимый цвет. В магазине был только один такой шарф, и ты его забрала себе, просто потому, что захотела!

Габриэла посмотрела на Веронику широко раскрытыми глазами, как будто ища поддержки, но Вероника могла только пожать плечами. Брю не была ее сестрой, и в ее загонах она не разбиралась.

Лоуренс демонстративно удалился в свою комнату сразу же, как только все началось. Настоящий мужчина. Лучший способ справиться с женской истерикой — держаться от нее подальше.

— Я вообще не подумала об этом, Брю, — терпеливо говорила Габриэла.

— Вот именно! Ты способна думать только о себе!

— Слушай, ну… давай поменяемся? Мне абсолютно все равно, какой шарф носить, честное слово!

— Мрак, — объявила Вероника и заблокировала планшет.

Они с Тимофеем устроились в креслах в углу. Тимофей держал на коленях ноутбук. Держал так, чтобы Вероника не видела экрана.

— Тиша, — сказала Вероника, наклонившись поближе. — Скажи мне, как детектив детективу. Почему, когда принесли письмо, ты выглядел так, будто только того и ждал?

— Потому что я только того и ждал, — сказал Тимофей, не отрываясь от экрана. — И это дело теперь нравится мне еще сильнее. Мы многое поняли.

— Что именно?

— Не так уж много людей знали, на какую именно станцию мы едем. А здесь указан конкретный адрес. — Он показал Веронике конверт. — Письмо отправлено из Мюнхена. Судя по дате — в тот же день, когда из Мюнхена вылетели мы. Впрочем, его могли бросить в ящик и накануне. Что особенно важно — Габриэла по моей просьбе сказала в разговоре с моей матерью, что мы едем на совершенно другую станцию. Следовательно, это не она.

— Не Габриэла? — уточнила, запутавшись, Вероника.

— Не моя мать, — поправил ее Тимофей.

Вероника вздрогнула:

— А ты что — подозревал ее?! Елену Сергеевну?

— Мне казалось, что это — самый очевидный вариант, — пожал плечами Тимофей. — Но теперь про него можно забыть.

Сообщение от Тима пришло в пять утра. Вернеру потребовалось не больше десяти секунд, чтобы перейти от сна к действительности и прочитать короткий текст:

«Пора».

— Пора… — проворчал Вернер и, кряхтя, сел на гостиничной кровати.

Кровать была не так уж плоха, но в его возрасте, при его состоянии здоровья любые перемены меняли все только к худшему. Тело болело так, будто он всю ночь работал в спортзале, а не спал. Голова гудела.

Нащупав трость, Вернер поднялся и заковылял к туалету. Мысли, просыпаясь, вяло ползали по голове и недовольно брюзжали.

Четырнадцать лет он не слышал и не видел Тима. И вот теперь, стоило им встретиться, все началось с начала. Ему приходится лезть в какие-то авантюры, делать какие-то непонятные вещи. А ведь он уже даже не на службе. Комиссован из-за ранения.

Вот уже три года Вернер довольствовался спокойной жизнью на пенсии, иногда подрабатывая в качестве консультанта — все же у него за плечами был немалый опыт. И теперь — опять этот упрямый взгляд и безапелляционные требования: «Тебе нужно поехать в Берлин и ждать моего сигнала».