Книга Холодные тени, страница 35 – Василий Криптонов, Мила Бачурова

— Габриэла представила его именно так, — сказал Тимофей.

— А как же ты?

Тимофей посмотрел на Веронику с удивлением:

— Я никогда не был ее парнем.

— Ты понял, не притворяйся! Твоя мама, свести вас, все такое.

— У тебя чрезвычайно испортился синтаксис русского языка.

— Тиша, убью! — пригрозила Вероника.

Тимофей вздохнул:

— Чего ты от меня хочешь? Насколько я понимаю, про Лоуренса не знала даже семья Габриэлы. Полагаю, она все объяснит нам на корабле.

— На каком еще корабле? — насторожилась Вероника.

— А как ты собиралась попасть в Антарктиду? — приподнял бровь Тимофей.

— Ну… Мы же в самолете.

— Самолет летит в Ушуаю, это Аргентина. А в Ушуае мы пересядем на пароход. Плыть, если не ошибаюсь, двое суток.

Вероника, закрыв глаза, откинулась на спинку сиденья.

— О-бал-деть, — произнесла она. — Чувствую, долго я буду вспоминать эту поездочку.

— Она еще даже не началась, — напомнил Тимофей.

— Для меня она началась, когда мы потратили четыре дня, закупая экипировку, — возразила Вероника. — До сих пор поверить не могу, что ты поддержал эту аферу! Какой смысл в Антарктиде? Зачем?!

Тимофей молчал так долго, что Вероника заподозрила игнор. Открыв глаза, она повернула голову и обнаружила, что Тимофей смотрит через окно на крыло самолета.

— Там… нет привычного круга людей, — сказал он, будто заставляя себя произносить слова. — Там нет почты как таковой. Я… надеюсь, что анонимщик воспользуется электронными средствами.

— И что нам это даст? — пожала плечами Вероника.

— Электронный след. Если этот человек так хорош в подбрасывании физических писем, то, возможно, в сетевой конспирации у него дела обстоят хуже. А он не сможет выдержать так долго без писем. Он не даст Брюнхильде отдохнуть. Маньяк должен снова и снова совершать маниакальные действия, в этом его слабость.

Раздался звуковой сигнал, после чего вежливый голос сначала произнес что-то на испанском, потом продублировал на английском. Вероника с грехом пополам разобрала, что полет вот-вот начнется, им предлагают отключить все электронные устройства и пристегнуть ремни.

Проверив мобильник, который так и не успела включить после предыдущего рейса, Вероника вновь посмотрела на Тимофея.

— Но у тебя ведь еще и что-то личное?

— Ты о чем? — нахмурился тот.

— Об Антарктиде. Когда речь зашла о ней, ты стал совсем другим.

Тимофей опять стал совсем другим. Он нервно поерзал на своем месте.

— Мне кажется, что это место подходит для меня.

Мимо прошла стюардесса, проверяя, все ли пристегнуты. Вероника вздохнула. И мысленно задала себе вопрос: «А я-то что тут делаю?..»

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД

По воскресеньям Тим помогал Габриэле делать домашнее задание по математике. Он помогал ей и в другие дни, и не только с математикой. Как правило — прямо перед уроками, просто позволяя списать домашку, но об этом родителям знать было не нужно. А воскресенье — официально утвержденный день.

В одиннадцать часов Габриэла, как всегда, позвонила Тиму — сказать, что скоро придет. Его телефон не отвечал.

Странно, конечно, но ладно. До его дома на велике — десять минут, она быстрее доедет, чем дозвонится… Скоро Габриэла уже давила кнопку дверного звонка.

Тишина. Она позвонила еще несколько раз, в последний — уже совсем не вежливо. Внутри дома послушно раздавались трели, но сам дом молчал. Странно… Габриэла только сейчас заметила, что автомобиля фрау Бурлакофф, аккуратного красного «фиата», на парковке тоже нет.