Онлайн книга «Короли вкуса»
|
К чему эта победа? Чего она достигнет? Вызовет недовольство полиции? Может, Софья права, и надо изо всех сил плыть не вниз, а — вверх? Не «может», а права. Ежику ясно, что так будет правильно. Да только вот человеку не всегда нужно поступать правильно или даже так, как хочется. Иногда необходимо совершить ошибку — чтобы оттолкнуться от нее, как от дна, и подняться к поверхности. ••• — Расскажите, как все было, — напирал Тимофей. — Чего вам теперь-то бояться? Вас ведь уже не выгонят с шоу. Никакого шоу больше нет. — Да ничего уже нет, — буркнул Загорцев и обхватил голову руками. — Господи, до меня только сейчас дошло, что вся страна знает — Ильичев отравился моими пирожными! — Мы можем доказать, что вы ни при чем. Я ведь вам объяснял. — И что? — Загорцев тихо засмеялся, будто в истерике. — Где люди, а где логика? Вот вы лично купили бы у меня хоть сдобную булочку после всего этого? — Нет. — Вот видите… — Я не ем сдобные булочки. И вообще редко употребляю сахар. — Ну, а ржаную булочку с отрубями — купили бы? — Скажем так. Если бы я узнал, что какую-то часть продуктов, которые приносит ко мне домой курьер, готовили вы, я бы забыл эту информацию через три секунды, как абсолютно бесполезную. С моей точки зрения, еда — это то, что помогает поддерживать жизненные процессы в организме. И чем меньше с ней возились всякого рода специалисты — тем лучше. — Ну, значит, вам меня не понять… — Андрей, вы хотите выйти отсюда или нет? — Тимофей помнил, что у него всего пять минут — на то, чтобы поговорить с Загорцевым без свидетеля в лице Долинина. — Сам задаю себе этот вопрос. Я жизнь угробил на то, чтобы стать лучшим в своем деле, а теперь… — Вы можете сменить имя. — Тимофей почувствовал, как подступает раздражение. — Можете уехать в другую страну. Можете работать на кого-то, не афишируя факты своей биографии. Можете, как миллионы других людей, заниматься тем, что никак вас не трогает, а кулинарию превратить в хобби. Загорцев опять захихикал: — Знаете, мне тут сокамерник рассказал рецепт очень вкусного торта. Нужно куски хлеба вымочить в сгущенке и сложить один на другой. Расписывал так, что аж слюни потекли. Да, наверное, вы правы. Всегда и везде можно найти себе место… — Вы понимаете, что от вас требуется сейчас? — снова попробовал вернуть Загорцева в нужное русло Тимофей. — Угу. Заложить Композитора. — Кого? — Да мы его так прозвали. Олежку. Ну, Римский-Корсаков, композитор. Девки его еще подкалывали: мол, тортики у тебя — просто музыка. — Андрей… — Что? — Вам нужно не заложить Корсакова, а рассказать правду. Загорцев странно посмотрел на Тимофея. — А если правда сделает мое положение хуже? Тимофей замешкался. Честный ответ был бы таким: «Мне все равно». Тимофея нисколько не волновала судьба Загорцева, его волновала судьба правды. И если правда такова, что Загорцев — убийца, значит, он должен получить срок. Или не получить. Это уже не имеет значения. Как только имя убийцы раскроется, игра закончится. Проблема была в том, что нужно притворяться адвокатом. — Я… — начал было Тимофей, но тут со зловещим скрипом открылась дверь и в допросную вошел Долинин. Время, которое следователь предоставил Тимофею на то, чтобы «разогреть», как он выразился, клиента, вышло. |