Онлайн книга «Короли вкуса»
|
Ну конечно же — в ду́ше. Как можно, вернувшись с такого пекла, не смыть с себя весь этот кошмар? Ключ повернулся, дверь открылась. Софья тяжело дышала за спиной Полины, как насильник в темном переулке. Полина поежилась от такой ассоциации и открыла дверь. — Мам? — крикнула она, войдя внутрь. — Ты дома? Туфли мамы уж точно были дома. Стояли под зеркалом в прихожей. И сумка висела на вешалке, где всегда. Свои туфли Полина поставила рядом с мамиными. Дверь в ванную была приоткрыта, а из щели выглядывала темнота. Точно не в душе… — Ма-а-ам? — Полина прошла в комнату (может, мама прилегла, плохо себя чувствует?). — Тут к тебе с работы… Но в комнате было пусто. А из кухни донесся вскрик. Полина бросилась туда и замерла на пороге. — Мам? — прошептала она. Мама лежала на полу. Рядом с ней на коленях стояла Софья и дрожащей рукой пыталась нащупать пульс. Руки, ноги… все тело как будто налилось свинцом. Полина не могла заставить себя пошевелиться. Ладонь Софьи исчезла из «кадра». Послышалось какое-то шуршание. А потом: — Алло! Алло! Второй Печатниковский проезд, семнадцать, квартира тридцать два. Здесь женщина умерла. Приезжайте скорее… 13 В одно мгновение мир попросту рухнул. Полина сидела в комнате на диване и смотрела перед собой невидящим взглядом. Сколько прошло времени с тех пор? Всего ничего, или — целая вечность. Вечность, которая вместила в себя и истерику, и пришедшую после нее апатию. Не успела Софья закончить разговор со скорой, как в оставшуюся открытой дверь вошли двое полицейских, а потом как-то незаметно кухня превратилась в сцену детективного сериала. Вспышки фотоаппаратов, куча полицейских и криминалистов, слова, слова, слова… — Гражданка Круглова, нужно ответить на несколько вопросов. Полина вздрогнула, подняла голову и уставилась на одного из тех безликих и бессмысленных полицейских, что наводнили квартиру. Он стоял перед ней, заслоняя собой выключенный телевизор. Старенький телевизор, еще с выпуклым кинескопом, от которого, казалось, через десять минут просмотра начинают вытекать глаза. — Что? — спросила Полина. — Где вы были до того, как… — Да вы рехнулись, что ли?! — послышался еще один голос. В комнату вошла Софья. Полицейский неодобрительно оглянулся на нее. — Девушка. Не мешайте работать. — Эта девочка только что лишилась матери! — Софья бросилась к Полине. — Я понимаю. — Нет! Вы — не понимаете! Хотите кого-то допрашивать — допрашивайте меня, а она просто вернулась домой, как обычно. Она ничего не знает! Оставьте ее в покое. — А вы, получается, что-то знаете? Почему вы оказались здесь? — Потому что Ильичев отравился и умер сегодня на съемках, вот почему я здесь! — сорвалась на крик Софья. — Потому что Наташа не знала про яд, ее смена заканчивалась. Она просто дождалась, пока Ильичев отфутболит блюдо, и забрала эти чертовы пирожные! А я не смогла до нее дозвониться, и… — Вот как, — усмехнулся полицейский. — «Просто забрала». То есть, по-вашему, это в порядке вещей — «просто» тащить домой все, что плохо лежит? — Не смейте! — взвилась Софья. — При дочери — как вы можете такое говорить? Вот, так и знала, что вы… Хорошо, что я осталась. Не слушай его, Полиночка. — Она обняла Полину за плечи. — Твоя мама — святая женщина. — И снова, на глазах обретя силы, набросилась на полицейского: — Этому надутому козлу Ильичеву, у которого и так денег — куры не клюют, теперь, небось, памятник поставят! Медалью наградят посмертно! А Наташа, значит, — «все, что плохо лежит»? Да вы знаете, сколько она получала? Знаете, как ей за эти гроши впахивать приходилось? А говорить теперь все будут только про эти несчастные пирожные… |