Онлайн книга «Короли вкуса»
|
— Больше нет? — Нету. — Отрава. Яд. Этот… Ильичев отравился, умер! — Нету больше. Наташа взяла. Женщина для убедительности помотала головой и отвернулась. И не понять, врет или нет… Выскочив из подсобки, Вероника налетела на следователя. — Девушка. Опять вы?! — нахмурился он. — Что вы тут… — Вот! — сунула ему под нос пирожное Вероника. — Это то, что Ильичев ел перед смертью. Какая-то Наташа, уборщица, унесла остальные. Ее номер недоступен, нужно узнать адрес и послать кого-нибудь к ней домой! Хоть участкового, чтобы она ни в коем случае не успела их съесть. А убийца, тот, кто отравил пирожные, — внизу, он пытается скрыться! — А вы кто? — заинтересовался следователь. — Я работу вашу делаю! — сорвалась на крик Вероника. — Человек может погибнуть, а убийца — сбежать! Может быть, вы хоть немного пошевелитесь?! Следователь машинально взял у нее пирожное. Хорошо, если так же машинально от него не откусит. — Задержите его хотя бы! — крикнула Вероника. Ей было физически больно смотреть на лицо следователя и ощущать, как медленно и не в ту сторону крутятся шестеренки у него в голове. Дверь на лестницу оказалась рядом, Вероника бросилась туда. Понеслась, перепрыгивая через ступеньки. Слабо-слабо брезжила мысль: «А что я буду делать, когда окажусь на парковке?» Серьезно — что? Врезать этому Живчику? Призвать к ответу? Пообещать кару небесную? Н-да, в плане однозначно присутствуют серьезные пробелы. Начать с того, что и плана-то никакого нет… Вероника выскочила на улицу, понеслась к парковке и уже издалека с облегчением заметила, что Живчик еще там. Впрочем, облегчение быстро сменилось тревогой, когда послышался удар и после этого — громкий вопль Вована, исполненный поистине шекспировского трагизма. Вероника прибавила ходу, обогнула несколько автомобилей и замерла, тяжело дыша. Картина была неоднозначной. Живчик стоял, не то наполовину загрузившись в потрепанный «Логан», не то наполовину выгрузившись из него, и, раскрыв рот, смотрел вперед и вниз. Перед капотом, чуть ли не под колесами, валялся на асфальте Вован, держась за левую лодыжку. Вокруг него сверкали на солнце осколки разбитой фары. — Меня сбили! — выл Вован. — Наезд на пешехо-о-ода! Лишение пра-ав! — Да я даже не тронулся! — Живчик пальцем указал на Вована. — Этот псих просто подошел и разбил мне фару, сделайте что-нибудь! То, что призыв «сделать что-нибудь» относится не к ней, Вероника поняла, как только мимо нее быстрым, уверенным шагом прошел парень в полицейской форме. Не следователь, похожий на Никитина, а другой. — Руки покажите, пожалуйста, — обратился он к Живчику — с вежливостью, от которой кровь в жилах леденела. Живчик побледнел, но руки медленно поднял. — Хорошо, молодец. Давай, вот так. Вован, почуяв, что ветер задул в правильную сторону, голосить перестал. Полицейский ловко застегнул наручники на запястьях Живчика. Сурово спросил: — Запрещенные вещества, оружие имеются? Лучше сейчас сдать, добровольно. Зачтется. — Да нет у меня ничего, вы с ума сошли?! — воскликнул Живчик. Для убийцы он вел себя чрезвычайно хладнокровно. Безупречно разыгрывал полнейшее недоумение. — Все так говорят, — вздохнул полицейский. И принялся сноровисто хлопать Живчика по бокам. К машине подошел запыхавшийся следователь — отстал, видимо, и от Вероники, и от молодого коллеги. Он все еще держал в руке салфетку с пирожным. Слава богу, хоть не надкусанным. Вероника перевела дыхание и спросила: |