Книга Гора Мертвецов, страница 78 – Василий Криптонов, Мила Бачурова

— Н-ну… – Саша задумался. – Может, ты и права. Слушай, иди сюда! – Он расстегнул куртку и прислонил Веронику спиной к себе. Запахнул ее в полы куртки, обнял. – Надо по дороге в какой-нибудь ТЦ заскочить, пуховик тебе купить. А то у меня уже нервов не хватает – слушать, как зубами стучишь.

Пуховик они купили. Красивый, легкий, нарядного желтого цвета. Снятую куртку Вероника затолкала в пакет.

Выйдя из торгового центра, приехали к отделению полиции. Недалеко находилась столовая. Пока нагрузили тарелками подносы, пока сели за стол – подошел парень в полицейской форме. Один из тех двоих, что приезжали на «уазике». Поздоровался, сел напротив. Положил на стол прозрачный файлик со стопкой бумаг внутри.

— Вот, Санек. Все, что нарыл, распечатал. На электронку скидывать – сам понимаешь. Не дай бог вскроется.

— Понимаю. – Саша благодарно пожал парню руку. – Спасибо, дружище! Выручил.

Придвинул к парню бумажный подарочный пакет. В пакете негромко звякнуло.

— Да ну, Сань, ты чего! Не надо было…

— Надо, надо. Ты на меня время потратил. Ну и я если чем смогу – обращайся.

Парень кивнул.

— Свои люди, че. – Забрал пакет и ушел.

Закончив с обедом, Вероника и Саша отнесли подносы на стойку и принялись просматривать бумаги.

Верхние листы содержали информацию о девушке, которую они встретили у шаманки. Как и ожидалось, почти ничего. Двадцать два года, не замужем, родители живут в том же поселке. Отец работает в котельной, мать – в артели народных промыслов.

— Народные промыслы – это всякие поделки?

— Ага. Варежки вяжут, полотенца вышивают… Но мать нам неинтересна. А вот отец, работающий в котельной, другое дело. Котельная – это угольная пыль. Которой как не хрен делать забивается бензобак. Парней на сервисе, куда прокатную машину отогнали, я попросил, чтобы фильтр не промывали. Если получится, отправлю на экспертизу.

— В смысле – «если получится»? В чем ты сомневаешься?

— В том, что мне разрешат ее проводить. Я же в отпуске, помнишь? Официально ничего не расследую.

— И не собираешься?

— А как я соберусь? Тут не моя земля. Местную шаманку я ни к одному из московских дел не притяну при всем желании. И даже если бы была моя территория – на каком основании дело открывать?

Вероника вздохнула. Оснований, получается, действительно нет. Не рассказывать же Сашиным коллегам на серьезных щах историю о том, как за ней гнались духи горы Мертвецов… Она молча принялась фотографировать документы, касающиеся девушки.

— Дальше. Вот это все, как я понимаю, Быстрицкий. – Саша приподнял над столом приличную стопку. – Давай, может, пополам поделим?

— Давай.

Веронике досталось начало.

Иннокентий Аркадьевич Быстрицкий родился в Свердловске, здесь же окончил школу и поступил в УТИ. Учился на кафедре истории партии – при СССР была такая дисциплина. Изучали ее, судя по разъяснениям Гугла, люди, подобные Быстрицкому, – пионерские и комсомольские активисты, планирующие дальше продвигаться по этой линии. Туризмом Быстрицкий увлекался с детства, со школьного туристического кружка. Окончив пятый курс, поступил в аспирантуру и тогда же стал руководителем турклуба. Это было, как поняла Вероника, любимое детище Быстрицкого. Сам он в походы ходить перестал, все свободное время съедала бумажная работа, но с большим энтузиазмом рапортовал о пройденных маршрутах, новых направлениях, свершениях, достижениях и категориях. Причем делалось это не для галочки – турклубом Быстрицкий действительно горел, каждый успех принимал как собственную победу. И трагедия на горе Мертвецов стала личной трагедией Быстрицкого. Это читалось даже в казенных строках протоколов.