Книга Гора Мертвецов, страница 120 – Василий Криптонов, Мила Бачурова

Тимофей покачал головой:

— В этом нет необходимости. Самая большая ваша ошибка в том, что вы застряли в восьмидесятых. Не учли, что на дворе давно двадцать первый век. Думали, что если такой фокус вам удалось провернуть сорок лет назад, то и сейчас все сойдет с рук. Но – нет. Видите ли, в этом помещении не одна камера. – Тимофей повернулся к режиссеру: – Съемки с третьей. Выведи на проектор. – Он взглянул на часы. – Четырнадцать минут назад.

Режиссер вышел из оцепенения. Встряхнул головой и склонился над пультом.

На экране на стене появилось изображение кабинета Быстрицкого. Той его части, где были развешаны национальные костюмы. Несколько секунд спустя в кадре появилась Шарова.

Ее рука с зажатым в пальцах пузырьком скользнула в складки одежды и тут же вынырнула обратно. Уже без пузырька. Так же быстро женщина исчезла из кадра.

— Полминуты на все, – обронил Саша. – Лихо.

Тимофей подошел к костюмам. Руками в перчатках ощупал тот, который показывала камера. Вытащил из складок одежды пузырек. Попросил:

— Товарищ старший лейтенант, зафиксируйте изъятие.

Саша кивнул. Прокомментировал:

— И приныкала нормально. Фиг бы нашли еще.

— Если бы вообще искали. Сначала твои коллеги – которых, конечно, сразу бы вызвали – обыскали бы участников, потом взялись за помещение. Очевидный предмет, с которого начали бы, – стол. После того, как нашли пузырек Иннокентия Аркадьевича, обыск наверняка бы прекратили. И Татьяна Васильевна забрала бы то, что спрятала, так же изящно, как подложила. Вы ведь рассчитывали на такой исход, верно? – повернулся к Шаровой Тимофей.

— Таня… – помертвевшими губами пробормотал Быстрицкий. – Это что он такое говорит? А?

— Он говорит, что вас собирались подставить, – сказала Вероника. – И очень подло.

Ей вдруг стало грустно. До того паршиво, что горло перехватило. Даже когда очнулась в номере после удара по голове, так плохо не было. Вероника смотрела на Шарову и не могла понять. Почему?!

Шарова схватилась за лицо. Издала странный пронзительный звук – так могло бы кричать от невыносимой боли животное. И вдруг, вскочив со стула, бросилась к двери.

— Ниночка, не ходи туда, прошу! Ну зачем тебе это?

Таня сидела на своей кровати, глядя, как Нинель на своей раскладывает вещи.

Теплое нижнее белье, перешитое из мужского армейского, меховую безрукавку, вязаные носки, свитер, спальник, фонарь, спички, нож в чехле и еще кучу мелочей, о назначении которых Таня не догадывалась.

Она терпеть не могла все эти походные принадлежности. Перебралась из родной деревни в Свердловск четыре года назад, когда поступила в институт. И до сих пор не переставала радоваться тому, что больше не нужно топить печку, расчищать снег, бегать в туалет в холодные сени и разбавлять воду кипятком из чайника, чтобы умыться. Увлечения Нинель походами Таня категорически не понимала.

Вот, спрашивается, что должно быть в голове для того, чтобы добровольно отказываться от достижений цивилизации? Ночевать в палатке, готовить на костре, умываться в ручьях и речках – зачем? Ладно бы еще летом. Тоже удовольствие сомнительное – мошка, комары, – но хотя бы тепло. А зимой? В каком вообще уме надо находиться?

С Нинель они познакомились еще во время поступления, вместе сдавали экзамены. Тане очень понравилась Нинель. Веселая, умная, красивая, столько всего знает, столько книжек читала! Когда их поселили в одной комнате, Таня прыгала от счастья.