Онлайн книга «Дети Хедина»
|
На них бы и Взрыв свалили, только вот рождаться дети стали уже после него… И все же: птица – воробей, поэт – Пушкин, «зеленые» дети – страшная угроза. Особенно страшная оттого, что слишком много вокруг них тайн. Но пока А-кушерки стоят на посту, враг не пройдет, любимый город может спать спокойно. Здорово, наверное, – жить без страха. Не знаю, не пробовала. Красный …Я не помню, была ли Санина женщина красива раньше – до того, как ее рот начал рваться от дикого крика. Не запомнила ее лица, в память врезалось лишь, что ростом она ниже меня на полголовы: обидные слова мелкими острыми камушками летели снизу вверх, в лицо. Однажды она пришла ко мне «бить морду». Влетела в квартиру как розовый смерч и начала кричать, что я мерзкая свинья, что… Не важно. Голова после дежурства болела, хотелось лечь, и я заложила уши ладонями, чтобы хоть как-то ослабить шум. Девушка приняла это за знак поражения и заверещала еще сильней: — Восемь лет, как расстались, а ты до сих пор не можешь никого другого завести! Отстань от моего мужика! От звуковой волны меня качнуло – после дежурства я чересчур восприимчива к звукам. Она права, во всем права. Я никогда никого не заведу – даже еще через восемь лет. Мне некогда, я вымотана, мне попросту не хочется секса. Но А-кушерки без допинга не живут и после операции мне нужен укол. Или Саня. Бегут, текут по полой ниточке жизненные соки, я жадно сосу их, не отказываясь ни от глотка, – вот такая я зараза. Но иначе чужим детям будет нечего тянуть из меня. А Саня черпает силы в твоем безудержном обожании, шумная девушка в розовом. Из кого-то наверняка пьешь и ты… По цепочке, жизнь бежит по цепочке. А вот это уже забавно – я даже руки от ушей отняла. — …Ему нужны только твои деньги! Хорошего же ты, девочка, мнения о моем любимом. О нашем любимом. Но ведь не объяснить тебе, почему Саня ко мне ходит. Про ниточку не объяснить… Если сама не чувствуешь – не поймешь. Ведь красотка – особенно после дежурства – я еще та: лицо серое, мятое, волосы тусклые, руки, покрытые выступающими венами, в черных точках уколов. Разве что грудь роскошная – от гормонов, я же все время беременна. Да-да, она во всем права. Да-да, она не права ни в чем – эта барби-домохозяйка, глупая взрослая девочка в розовом. Это не я сплю с ее мужчиной, это она живет с моим. С единственным. …Женщина на каталке открывает глаза: похоже, боль утихла. Лучше б не открывала, ведь первое, что она видит, – мое лицо, хмурое, как день за окном. В глазах вспыхивает злое, бессильное отчаяние. От меня, «суки чертовой», годами проклинаемой, сейчас зависит ее будущее. Врагу такого не пожелаешь. Извини, девочка, я не нарочно. Зеленый С «зелеными» все не так, как с обычными детьми: их не показывает аппаратура. На экране ультразвукового аппарата – один ребенок, а внутри женщины – два. Их не вычислить ни по каким приметам, но позволить родиться – нельзя. Выйдя из утробы, близнецы не должны встретиться – даже на миг, на операционном столе. Лет пятьдесят назад, почти сразу после Взрыва проводились эксперименты: нескольким «зеленым» детям позволили родиться. Никто не знает, что тогда произошло, но на месте роддомов остались пепелища, усыпанные странным, зелено-серым пеплом… Руководитель проекта покончил с собой, а отказ «зеленым» в рождении был принят законодательно. |