Книга Я и мой близнец, страница 12 – Анна Кривенко

3. На пике счастья…на пике боли…

Наверное, я тоже начала выстраивать стену, как иногда это делал Джош. Я стала сдержанней и меньше шутила. Джош весь изводился от беспокойства, но выполнял мою просьбу и не донимал меня расспросами. Мы по-прежнему вместе проводили время и вместе работали, но стали чаще молчать, задумчиво рассматривая небо или окружающий пейзаж. Это было тягостно.

Я иногда поглядывала на Джоша, проверяя, не исчезли ли мои нелепые чувства к нему, но сердце по-прежнему подскакивало в моей груди, а его случайные прикосновения начали вызывать в моем теле неконтролируемую дрожь. Он стал волновать меня, как никогда прежде!

Это так огорчало! По ночам я начала плакать, скучая по дням свободы и радости. Ведь тогда я могла наслаждаться его присутствием и спокойно нежиться в его объятиях.

Я не знаю, как он воспринимал перемены, произошедшие во мне, но он тоже стал более осторожным и проявлял свою нежность сдержанней, чем раньше. Было такое чувство, что он боялся меня испугать.

Дни складывались в недели, но ничего не сдвигалось с места, пока однажды мне снова не приснился сон.

На сей раз это был самый настоящий ночной кошмар. В тягостной мрачной атмосфере я увидела, как какие-то злобные существа собираются просто вытянуть из меня душу и стереть меня с лица земли. Я так сильно испугалась, что проснулась от собственного крика. По моим щекам текли слезы, а тело мое тряслось, как в лихорадке.

И тогда я пошла искать Джоша. Впервые в жизни я направилась ночью в комнату своего брата.

В темноте я то и дело натыкалась на какие-то вещи и боялась, что меня кто-то услышит, но, к счастью, все мирно спали. Дверь в комнату Джоша была не заперта, поэтому я смогла тихонько войти. Его кровать была такой же большой, как и моя, а он сам тихо посапывал во сне. Услышав его тихое дыхание, я вдруг снова начала плакать, жаждая излить свои страхи горячо любимому близкому человеку.

Я присела к нему на кровать и тихо позвала его. Он проснулся не сразу, но, когда это произошло, тут же испуганно присел и схватил меня за плечи:

— Аннабель! Что случилось? Тебе плохо?

Он был неистово обеспокоен, наверное, особенным образом из-за того, что еще не совсем проснулся, да и мой приход к нему был слишком необычным явлением.

— Мне приснился очень страшный сон, — пробормотала я, все еще чувствуя в своей душе шипы того жуткого сновидения, — я не смогла остаться одна…

Джош сразу же обнял меня, а потом вообще приподнял одеяло и уложил под ним рядом с собой. Мне стало невероятно тепло и уютно, а еще меня окутал его такой знакомый аромат. Я положила голову на его плечо, а потом до меня дошло, что он спит без рубашки и что моя щека касается его обнаженной кожи. Меня тут же пробрала знакомая дрожь.

Джош, будучи еще немного сонным, как-то чрезмерно смело окутал меня заботой, потому что обнял меня под одеялом и прижал к своей обнаженной груди. Я осторожно взглянула в его лицо. В полумраке комнаты я увидела, что он уже спит.

Итак, он сделал все это, потому что до конца так и не проснулся. Стал бы он вести себя так раскованно, если бы был в трезвом уме? Впрочем, это не имело особого значения. Сейчас имело значение то, что я начала жалеть о своем приходе сюда.

Я все это время всеми силами боролась со своими неправильными чувствами к нему, а тут вдруг такая до безумия неловкая ситуация: мы, полуобнаженные, лежим в одной кровати в обнимку и это при том, что дверь в комнату не заперта! Я испугалась. Что если утром кто-то войдет? Или что будет, когда Джош утром проснется и обнаружит меня в своих объятиях на своей груди? Он так неистово гнал меня из конюшни, чтобы я не смотрела на него, а тут вдруг я сплю прямо на нем!