Книга Когда поёт Флейта Любви, страница 20 – Анна Кривенко

Анита опечалилась. Сможет ли она выдержать еще два дня под его пристальными взглядами? Подавляя внутреннюю дрожь, она осторожно взглянула на апача. Он уже не смотрел на нее, а отрешенно рассматривал вход в вигвам, дожевывая сухофрукты.

Анита решила остаться. Она ежедневно делала перевязки, стараясь совершенно не смотреть индейцу в лицо. Она боялась, что, увидев его глаза, снова впадет в панику. Его рана выглядела уже намного лучше и, похоже, была не такой серьезной, какой показалась вначале. Она приносила индейцу сухари, сухофрукты и воду. Он брал продукты молча и, слава Богу, больше пристально ее не рассматривал. Анита смогла немного расслабиться. Она никогда не снимала с лица платок, даже ночью, но она уже привыкла к нему, поэтому даже не замечала его. Ее гематома начала светлеть, а царапина уменьшаться в размерах. Благодаря лекарствам, заживление шло прогрессивно, поэтому через несколько дней ее лицо обещало полностью восстановиться.

На седьмое утро ее пребывания в вигваме с раненым, апач впервые встал на ноги. Анита этого не видела, потому что крепко спала. Он вышел на несколько минут, с трудом передвигая ноги, но вскоре вернулся.

Девушке в этот момент снился очередной привычный кошмар. В ее сне Ральф и кровожадные индейцы в боевой раскраске гнались за ней, чтобы обесчестить и убить. Ральф выкрикивал страшные ругательства, а она чувствовала, что уже не в силах бежать. Они подбегали все ближе, и ее ужас все усиливался. Она начала рыдать и умолять их пощадить ее.

— Не трогайте меня! Пожалуйста! Оставьте меня в покое!.. — девушка, не просыпаясь, закричала вслух.

Индеец, который как раз остановился около нее, осторожно присел на пол и потряс ее за плечо, чтобы она проснулась. Но она никак не приходила в себя и продолжала, рыдая, кричать:

— Нет! Нет! Не надо! Папа, мама! Помогите! Иисус, помоги!

Она взмахнула рукой и случайно зацепила руку индейца. Схватив его ладонь, она крепко сжала ее и зашептала:

— Мама, мне страшно…

Он не стал убирать свою руку и позволил ей держаться за нее еще несколько минут. На его лице отразилось сострадание, сопереживание и еще целая гамма чувств, которые, казалось, с трудом могли ассоциироваться с суровым индейским нравом.

Через какое-то время, когда Анита затихла и задышала ровно и спокойно, он высвободил свою ладонь и снова вышел на улицу. Он увидел, что его конь привязан и ухожен, и с очередной порцией удивления взглянул на спящую белую девушку с платком на лице.

Его взгляд устремился в небо, и он почти беззвучно начал молиться, принося Богу благодарность за свою спасенную жизнь. Его лицо стало задумчивым. Он погрузился в какие-то свои серьезные размышления, как вдруг со стороны послышалось тихое конское ржание. Индеец посмотрел вдаль и увидел, что к нему приближаются его сородичи — пять или шесть воинов на пегих мустангах.

Он подумал про свою спасительницу и обернулся ко входу в вигвам. Анита с ужасом в глазах выглядывала из индейского шалаша, всматриваясь в сторону приближающихся апачей. Индеец увидел, что ее начало трясти, и она схватилась рукою в области сердца.

Послышался приветственный крик индейцев, которые завидели соплеменника издалека, и апач обернулся к ним. Он махнул рукой в ответ, но, когда повернулся к вигваму опять, девушки уже не было. Он нахмурился и встревоженно начал смотреть по сторонам. Он увидел ее через несколько секунд: с прытью испуганной лани она взбиралась на соседний холм, и длинная темная коса девушки качалась в такт ее резким движениям. Ей сильно мешало длинное платье и сумка, перекинутая через плечо, она спотыкалась о камни, но не оглядывалась. Падала и мгновенно поднималась. Меньше, чем через минуту, она уже стояла на вершине холма и только там обернулась. Ее громоздкий платок слетел с лица и обнажил бледное лицо. Ее черты казались размытыми с такого расстояния, но индейцу показалось, что ее лицо было преисполнено отчаяния. Она задержалась взглядом на нем всего на мгновение, а потом резко прыгнула на другую сторону холма.