Книга Когда поёт Флейта Любви, страница 111 – Анна Кривенко

Именно поэтому в смышлёной голове девушки тут же родился дерзкий план: настолько дерзкий, что, узнай о нем доктор Фрост, дал бы ей хороший нагоняй. Но София решила не посвящать его в подробности своего плана. Вместо этого она написала письмо Марианне, где сообщила, что на пару дней отправляется к тете Джоанне и что с нею все будет отлично. Потом она поспешила в западное крыло поместья, где хранили одежду и другой инвентарь, и подобрала два мужских костюма.

Да, один костюм особенно трудно было найти, потому что подбирала она его… под себя! Безумная девчонка с не менее безумными идеями! А второй костюм предназначался Хоте. Она собралась вывезти его из города под видом обычного рабочего парня!

Сложив все в сумку, она выскользнула через черный ход и отправилась в нужном направлении.

Придя в дом, где находился Хота, она не стала сильно поддаваться смущению, потому что времени на это не было. Солдаты Джона Бернса могли в любую минуту ворваться сюда, поэтому им надо было очень спешить. Она решительно вошла в комнату и сказала:

— Нам срочно нужно уходить! Тебя ищут и могут скоро обнаружить. Я принесла одежду, поэтому тебе нужно как можно скорее надеть ее!

И тут же выложила из сумки костюм. Хота немного недоуменно смотрел на нее, пытаясь переварить услышанное. София выглядела по-настоящему взволнованной, поэтому юноша понял, что все очень серьезно. Он хмуро осмотрел костюм, и ему стало неприятно. Он совершенно не желал надевать одежду бледнолицых, но, похоже, у него не было выбора.

Разложив вещи перед Хотой, София удалилась, позволив ему одеться в одиночестве. Когда она вернулась через десять минут, он, на удивление, правильно и с легкостью одел рубашку, куртку и грубые штаны. Но его волосы с потрохами выдавали его происхождение! София нахмурилась. Что же делать с волосами?

— Нам придется обрезать волосы, — осторожно проговорила она, но Хота резко воскликнул:

— Ни за что! Волосы воина апачей — священны!

София вздрогнула от стали в его голосе и сильно смутилась. Но вариться в этом было некогда, поэтому она начала лихорадочно думать о том, как же выйти из положения. Ничего не оставалось, как заплести волосы и попытаться спрятать их под широкополой шляпой.

Она с трудом уговорила Хоту позволить ей заняться его космами.

Он ощущал себя крайне неловко, чувствуя, как маленькие пальчики Софии скользят по его голове. Девушке тоже было нелегко: она уже знала, как это — трогать его волосы, и воспоминания об этом заставляли ее руки дрожать.

Но через несколько минут дело было сделано, и длинная коса Хоты с трудом, но все же успешно была спрятана под шляпу. Последним штрихом было снятие индейских украшений. Хота снова сильно воспротивился, ведь это были его священные обереги, однако вскоре покорился. Снимая с ушей серьги, он выглядел немного угрюмым. Все это переодевание попахивало трусостью, но благоразумие взывало быть терпеливым.

Наконец, все индейские атрибуты были аннулированы, и София, оценив внешний вид Хоты, замерла на месте. Перед нею предстал широкоплечий крепкий парень, безумно красивый зеленоглазый брюнет, в котором невозможно было заподозрить что-либо индейское. Такое преображение было просто невероятным! Не выдержав шквала собственных эмоций, она смущенно опустила глаза. Хота испытывал слишком большой дискомфорт от одежды бледнолицых, чтобы обратить внимание на порозовевшие щеки девушки, поэтому София смогла избежать очередного позора.