Онлайн книга «Истина»
|
Потом все куда-то резко исчезает. Что-то обхватывает меня за талию и отрывает от желаемого, но…он исчезает. Волосы снова светлые, а глаза голубые. И татуировки, их нет. Почему? Где он? Все кружится… «Стой смирно, детка, пожалуйста, мне нужно снять это с тебя» – этот голос, он… теплый, настолько, что на глазах проступают слезы и мне приходится открыть их, чтобы убедиться наверняка. — Зейд. – выдыхаю я, узнавая знакомые черты. «Да, солнце?» – его глаза смотрят куда-то вниз. Ах, он пытается снять рубашку. Хочет вернуть? Тогда почему я не даю? Мои пальцы так крепко сжимают ее. — Посмотри на меня. Он тут же поднимает глаза. Улыбка расползается на моем лице. — Серые. С черными крапинками. Черт, у меня не получилось воссоздать эти крапинки. Только цвет. Он моргает. Раз. Два. И по моей щеке скатывается слеза. Он тут же стирает ее большим пальцем. «Эви, послушай внимательно» — Эви. Ты никогда раньше так меня не называл. Только красавицей. Еще Эвивой. Мне понравилось. Ты словно придал моему имени смысл. Не шлюха. Не слабачка. Не воровка. Не разочарование. Просто Эви. Его руки обхватывают мое лицо, и мое дыхание обрывается. Так приятно, что становится почти больно. «Солнце, мне нужно снять эту рубашку. На ней порошок. Он не должен соприкасаться с твоей кожей» — Солнце. – еще одна слеза скатывается по щеке. – Я не солнце. Я все, что противоположное солнцу. «Нет. Для меня ты солнце» — Почему? – мне правда хочется узнать. Всем своим существом хочу знать. «Потому что ты первая за последние шесть лет, кто заставил меня смеяться» Теперь слезы не останавливаются. Все падают и падают по щекам. Больно. В груди так тесно, что становится больно. С меня стаскивают рубашку. Потом мир снова вращается, а следом обжигает. Я пытаюсь вырваться, но не могу. Ледяные струи бьют по коже, режут ее. «Я знаю, знаю, что больно, но нужно потерпеть» – этот голос заставляет тело замереть, и я снова открываю глаза. Серые с крапинками смотрят на меня. Сильная рука обнимает за талию, а большая ладонь держит лицо. Зейд прислоняется своим лбом к моему. А вода все бьет и бьет откуда-то сверху. — Почему ты ничего не спрашиваешь? – бормочу я сквозь воду. Он отстраняется. Боль медленно отступает. «Потому что это будет нечестно. Ведь сейчас ты ответишь на любой мой вопрос» Прислоняюсь щекой к теплой сильной груди, руки сами по себе обвивают талию. Держат так крепко. Они знают, что надо держаться. Нельзя отпускать. — Эдриан любит Камиллу. – говорю я так тихо, будто сообщаю секрет. – Дилан любит Виону. Мой папа любил маму. Дыхание под щекой останавливается. — Почему меня никто не любит? Сильные руки крепче смыкаются вокруг меня, как будто и они не хотят отпускать. Но все же я…я отстраняюсь и поднимаю голову, нахожу эти серые глаза с черными крапинками своими. — Спроси меня, Зейд, пожалуйста, спроси меня…мне нужно…ответить…нужно услышать, что я отвечу. Он смотрит на меня долго-долго. Минуты. Часы. Дни. Мне кажется, проходят века. Мир умирает и возрождается снова из пепла. А потом остается лишь его голос: «Ты хочешь любви?» «Да» 35 Холод просачивался в самые кости, разъедая настолько, что тело со временем перестало что-либо чувствовать. Из потрескавшихся губ вырывался звук. Не то вздох, не то всхлип. Руки раскачивались на цепях, прибитых к каменным стенам. Запах сырости, влаги и мочи пропитал кожу. Некогда серебристые волосы, теперь покрытые запекшейся кровью и грязью, прилипали к тощему лицу. Серая тряпка, служившая одеждой узникам, подпалена сразу в нескольких местах. Обожженная ткань въелась в израненную плоть, стала второй кожей. |