Книга Истина, страница 169 – Ана Эм

Мысли о маме вызывают болезненный клубок эмоции под ребрами. Он настолько острый, что на мгновение становится трудно дышать. Однако как и всегда, мне удается его оттолкнуть. Запихать поглубже. Сейчас не время. Потом. Потом я позволю ему разрастись. Когда узнаю правду. А в данный момент я сосредотачиваюсь на действиях, которые отпечатались в памяти самыми яркими чернилами. Все, что связано с мамой было ярким.

Беру маленькую ложку и методично разминаю ей бутон на дне каменной миски. Затем этой же ложечкой добавляю мед и снова разминаю, так, чтобы все содержимое превратилось в кашицу. Отвар, что дала мне Лира, действительно притупил боль, я даже умудрилась проспать несколько часов подряд. Однако для моего тела этого недостаточно. Пусть с возрастом я и окрепла, спасибо тренировкам, но ранам по-прежнему требовались месяцы, чтобы исцелиться.

Поэтому магия мой лучший друг.

— Ну что за дерьмо. – раздается раздраженный вопль сестры, и я поворачиваю голову. Приходится прикусить губу, чтобы не рассмеяться.

Валери стоит у дивана в темно-синих свободных штанах местного покроя, а ее руки запутались в многочисленных длинных веревках или лентах, трудно разобрать.

— Мне правда нужно надевать это уродство для пыток? – возмущено продолжает она, в отчаянии опустив руки.

— Ты просто само очарование. – бормочу я, поднимаясь на ноги. – И да, ты же сама слышала, Сира сказала быть всем при параде, потому что сегодняшний вечер будет проходить в тронном зале. Ее величество любит окружать себя красотой.

Последние слова я приправляю значительно дозой сарказма. Эта придворная служанка Сира очень странная. Не знаю проблема ли в заклятии, но кажется, что даже без него, она готова целовать даже грязь под ногтями царицы, если таковая вообще имеется.

Подхожу к сестре и помогаю ей распутать этот клубок из лент. Они из того же материала, что и сам топ. Темно синяя ткань переливается при каждом движении Вал. Должно быть, это самая яркая одежда из всего, что когда-либо носила моя хмурая сестра.

Из-за многочисленных шрамов по всему ее телу кажется, будто и она стащила этот костюм у какой-то придворной. Все-таки от охотницы в ней намного больше, чем от ведьмы, и уж точно больше чем от феи. Какую бы иллюзию я не наложила, моя сестра остается ходячим орудием для убийства.

Наконец распутав то, что она так тщательно старалась запутать, я решаю напомнить ей о том, что игра невероятно важна при дворе:

— Я знаю, что тебе невыносима сама мысль притворяться кем-то, кем ты не являешься, – начинаю, развернув ее к себе спиной, чтобы кое-что подвязать и кое-что распустить. – Но иногда, чтобы выиграть, нужно притвориться слабым, нужно следовать правилам, возможно, даже стать кем-то, кто тебе ненавистен.

Поворачиваю ее к себе лицом, чтобы снова перекрутить ленты вокруг ее тела.

— В чужом мире нужно уметь проигрывать. – продолжаю, понизив голос. – Нужно уметь сдаваться.

Вспоминаю, как дала себя ударить там в переулке, чтобы попасть во дворец. Как дала возможность тем уродам поставить себя на колени.

— Иногда, чтобы прощупать противника, стоит склонить голову и наблюдать.

Вспоминаю, как поклонилась чужой царице, как ее дочь вновь поставила меня на колени, предварительно ударив о стену.

— В чужом мире сначала нужно принять правила игры, следовать им, делать то, что от тебя ожидают, говорить то, что другие хотят слышать. И только потом ты сможешь показать себя с другой стороны. В самый неожиданный момент. Когда будешь уверена в том, что сила на твоей стороне. И не секундой раньше.