Книга Доктор-попаданка. Подняться с низов, страница 73 – Анна Кривенко

— Анна! — поспешно исправился. — Я должен вас предупредить. Условия работы там крайне тяжёлые — и морально, и физически. Глава отделения очень сложный человек. Если бы не возникшая необходимость, вас бы туда никто не направлял. Но у вас достаточно навыков и знаний, а теперь уже и документов, чтобы попробовать себя на новом поприще, можно сказать, в самой сложной среде. Возможно, вам стоит воспринимать всё, что будет происходить далее, как часть вашего дальнейшего обучения…

Закончив на этой туманной ноте, Роман Михайлович выдохнул. Но Анна, похоже, совершенно не восприняла его слова всерьёз. По крайней мере, ему так показалось. Она по-прежнему выглядела довольной и нетерпеливо постукивала пальцами по колену.

— Простите за повторение вопроса, — произнесла она, — но когда я могу приступать?

Роман Михайлович уставился на неё в изумлении. Она или глухая, или глупая… Но однозначно с ней не всё в порядке. Ни один человек, побывавший в этом отделении, не хотел бы там работать. А она там была не раз — и всё равно хочет. Что же с ней не так? Откуда она такая взялась? Странная, непонятная, непоследовательная, переменчивая. Почему она то одна, то другая? Почему то полна чувств, то холодна, как лёд? Почему то святая, то грешница?

Роман Михайлович окончательно запутался.

А Анна поднялась на ноги, посмотрела на него сверху вниз и произнесла:

— Думаю, я могу приступать прямо завтра. Документы у меня на руках, я не хочу откладывать…

— Ну, если так… — наконец вымолвил Роман Михайлович. — Тогда приступайте завтра. Если будут проблемы — приходите ко мне.

Губы Анны тронула лёгкая улыбка.

— Я запомню ваше предложение. А сейчас прощайте.

Она слегка поклонилась и выскочила из кабинета, оставив Романа Михайловича растерянным и удивлённым.

И всё-таки она удивительна. Предугадать её мысли и поступки невозможно. Что же из этого выйдет? Похоже, с этого дня он будет очень часто заглядывать в отделение отверженных. Не сможет устоять и будет бегать проверять, всё ли у неё хорошо…

По негласной традиции мой переход в отделение отверженных означал и перемену места жительства. Мне выделили комнату в подвальном помещении.

Когда я зашла туда, то поразилась до глубины души. Она была такой грязной и так отчаянно воняла, что закрались подозрения: неужели здесь держали каких-то животных? И вообще, весь подвал выглядел темницей, которую не мыли лет триста, наверное.

Зажав нос, я обернулась к кастелянше и вопросительно приподняла брови.

— Разве это жилое помещение? По-моему, здесь жить невозможно.

Женщина смерила меня хмурым взглядом.

— Значит, живи на улице, — бросила она и, развернувшись, потопала прочь.

Я схватилась за голову. Вот почему Роман Михайлович выглядел таким виноватым, когда говорил мне о переводе сюда. Видимо, сюрпризы только начинаются.

Я больше часа выдраивала комнатушку. Маленькое узкое окно было только под потолком, на уровне земли. В комнате стояла сырость, стены были покрыты тонким слоем плесени. Это же убийство для организма!

Потребовала у кастелянши кувшин уксуса. Та нехотя дала. Мне пришлось обработать все стены, пол и потолок, чтобы убить грибок. Хотя бы матрас оказался сухим и чистым. Он был набит сухой травой, но выглядел ровным и аккуратным. Я застелила его простынёй и прикрыла одеялом.