Книга Доктор-попаданка. Подняться с низов, страница 174 – Анна Кривенко

— Нет, — я уже была совсем близко. — Я просто объясняю, что вы держите здесь склад бесполезного мусора.

— Да ты посмотри на неё, — он повернулся к премьер-министру. — Решила поиграть в учёного!

— Вы даже не понимаете, — продолжила я, делая последний шаг, — что одно неверное движение — и весь ваш план пойдёт прахом. В буквальном смысле!

Вдохнула глубже. Момент настал!

Всё это время я старалась не смотреть на Романа Михайловича, потому что, если бы увидела его боль, страдания и страх обо мне, то, наверное, не смогла бы быть такой решительной.

Но в это кульминационный момент посмотрела.

Он глядел на меня с отчаянием и болью, но в то же время — с восхищением. Как человек, который сумел оценить мой поступок: героический, смелый, безумный — и действительно признать его величие и значимость. Это удивительным образом придало мне сил.

Я резко нагнулась к мешку, нырнула руками в жжёную известь, собрала как можно больше и стремительно бросила её в беспечно открытые колбы с прахом. Известь мгновенно осыпалась внутрь, перемешиваясь с пеплом.

Я выпрямилась и посмотрела на своих противников с торжеством.

Ну вот. Всё кончено.

— Этот прах больше не представляет никакой опасности. — заявила я. — Известь — яд для любых спор. Даже если вы сейчас выбросите всё это в вентиляцию, уже ничего не поможет.

Сергей Антонович разразился дикими проклятиями — он понял, что именно я совершила.

А мои руки тем временем начали пылать огнём.

Премьер-министр помрачнел и резко потребовал у Сергея Антоновича объяснений — правда ли то, что я сказала.

Тот, побледнев, был вынужден признать:

— Эта партия праха испорчена…

Тогда старик с яростью взглянул на меня и процедил:

— Федот, убей её!

Он обращался к охраннику.

Тот дёрнулся в мою сторону, но в этот момент Роман Михайлович резко извернулся и ударил воина по голени ногой. Тот споткнулся и начал заваливаться вперёд. Роман Михайлович тут же нанёс ещё один ловкий удар — и в тот же миг произошло невероятное: охранник упал на собственный меч, застонал и затих.

В помещении воцарилась ошеломлённая тишина.

Княжич стремительно освободил руки. По состоянию верёвок я поняла, что всё это время он методично, осторожно подпиливал их каким-то острым предметом, который прятал в ладонях.

В одно мгновение Сергей Антонович оказался без сознания — с разбитым лицом.

В помещении остались только мы втроём: Роман Михайлович, я и премьер-министр.

И тут боль накрыла меня по-настоящему.

Я судорожно втянула воздух и первым порывом резко стряхнула известь, словно пепел, осевший на коже. Сухими, дёргаными движениями сбивала её с ладоней и запястий. Белая пыль сыпалась на каменный пол, расползаясь мутными разводами.

Кожа под ней уже пылала, будто её обжигали изнутри, но я упрямо продолжала — сметала, счищала, сбрасывала, понимая одно: нельзя медлить ни мгновения. Каждое движение отзывалось резкой, кусающей болью, но я терпела, стиснув зубы, пока на руках не осталось лишь жжение и налившиеся краснотой следы, а не смертельно опасный порошок.

Однако кожа стянулась, пальцы перестали слушаться. Я с ужасом смотрела на побелевшие ладони, на вздувшиеся участки кожи, и понимала — это плохо. Очень плохо.

Теперь нужна вода. Где взять воду?

Мысли путались, в голове начинало шуметь. Пространство вокруг словно подёрнулось дымкой. Звуки стали глухими, отдалёнными.