Книга Доктор-попаданка. Подняться с низов, страница 110 – Анна Кривенко

И в тот же миг по залу разнёсся гулкий крик:

— Прекратите немедленно!

Голос был мужской, твёрдый и полный ярости. От силы этого крика задрожали стёкла, а в зале тут же повисла мёртвая тишина.

Держась за пылающую щёку, я подняла взгляд и увидела, как в помещение ворвался разъярённый Роман Михайлович…

— А вот и главный герой пожаловал! — обвинитель противно ухмыльнулся и, демонстративно вытерев руку, которую якобы измазал об меня, отошёл в сторону. — Что ж, Роман Михайлович, вы очень вовремя. Проходите, не стесняйтесь. Как видите, собрание в вашу честь.

Мужчина явно язвил, стараясь задеть молодого доктора, но тот смотрел только на меня. Я не могла понять выражение его глаз — слишком много в нём смешалось: тревога, злость, ярость…

Вдруг он сорвался с места и широким шагом направился прямо ко мне. Грубо растолкал санитаров, схватил меня за плечи и заставил поднять голову.

— Как ты? — спросил он, глядя на наливающуюся жаром щёку.

Я видела, как в его взгляде полыхает ярость. От Романа Михайловича веяло властью и силой — такой, что меня буквально пробрало до дрожи.

Я ещё никогда не видела его таким. И, признаться, в этот момент он произвёл на меня сильнейшее впечатление. Оказывается, он может быть даже… великим.

Окружающие загудели, переговариваясь вполголоса. Ещё бы — Роман Михайлович, вместо того чтобы оправдываться перед собранием, бросился к обвиняемой, да ещё и при всех.

— Роман Михайлович, вы проявляете глубокое неуважение, — напомнил главный обвинитель, переплетя руки на груди. — Или считаете, что ваше происхождение даёт вам право унижать и оскорблять всех присутствующих? Кажется, вы забываетесь!

Роман Михайлович медленно перевёл на него холодный взгляд. Отпустил мои плечи, но остался стоять рядом, почти вплотную, словно готовый прикрыть собой.

— Во-первых, — произнёс он ледяным тоном, — немедленно принесите извинения за то, что ударили эту девушку.

Обвинитель презрительно фыркнул.

— И не подумаю. Она злословила важную свидетельницу, дочь уважаемого графа, между прочим. Имея столь низкое происхождение, бывшая санитарка не имела никакого права повышать голос на графскую дочь!

— С каких это пор, — резко прервал его Роман Михайлович, — у нас узаконено избиение по статусу? Или, может быть, мне стоит переговорить с его светлостью князем и уточнить, существует ли подобный закон?

Он сделал паузу, глядя прямо в глаза обвинителю.

— Если же такого закона нет, — продолжил он ровным, стальным голосом, — то ваши слова брошены на ветер, а вы, Александр Петрович, сейчас выглядите голословным глупцом.

Я не знала, кто такой этот Александр Петрович, но по выражению лиц вокруг поняла — человек влиятельный. И потому ответ Романа Михайловича вызвал едва заметное напряжение в воздухе.

Глаза обвинителя сверкнули гневом, но он быстро взял себя в руки и изобразил снисходительную улыбку.

— Ладно, хватит препираться. Перейдём к делу, — холодно произнёс он. — Свидетельница, госпожа Агния Дмитриевна Караулова, утверждает, что видела эту девушку в ваших комнатах в ненадлежащем виде, то есть совершенно обнаженной. Есть все основания полагать, что вы, Роман Михайлович, сожительствуете с ней в помещениях, предоставленных вам комплексом. Вы же понимаете, насколько это отвратительно, безнравственно и вопиюще неприлично!