Книга Изгнанная жена. А попаданки-таки живучие!, страница 57 – Анна Кривенко

Я взяла на себя заботу о ней, насколько это было возможно. Развлекать её помогали Олечка и Алёша. Они то приносили из сарая какие-то старые игрушки, то звали её кататься с горки, то просто усаживались рядом и рассказывали свои детские истории. В такие моменты я с радостью замечала, что в Наташиных глазах проблескивает искренний интерес, а иногда даже робкая улыбка.

Девочка ела с нами за одним столом: так ей было веселее. Валентин, кажется, решил отплатить нам за помощь с племянницей сторицей: он приносил к нашему столу продуктов больше, чем нужно одному ребёнку, явно понимая, что и мы не в самом лучшем положении.

Я не отказывалась.

Мы больше не цеплялись друг к другу, не язвили и не пытались поставить друг друга в неловкое положение. Кажется, наша взаимная неприязнь окончательно растаяла, хотя мы по-прежнему смущались, если случайно сталкивались в дверях или нечаянно касались друг друга.

Ночами я вязала. Запасы пряжи, найденной в той загадочной комнате, постепенно иссякали, и я понимала, что скоро придётся искать новые возможности. Магазины в городе? Может, кто-то из торговцев сможет продать мне нитки дешевле? Или… я смогу купить шерсть и попробовать прясть сама?

Как бы то ни было, время поджимало.

Однажды вечером, когда я снова сидела у камина с вязанием, Валентин неожиданно принёс дрова, а затем, вместо того чтобы сразу уйти, медленно присел на пол неподалёку и замер, наблюдая за мной.

Его взгляд был пристальным, внимательным.

Я чувствовала, как он буквально сверлит меня глазами, и это… мешало.

Раньше мне казалось, что могу вязать даже с закрытыми глазами, но теперь, под этим взглядом, спицы вдруг начали запутываться в петлях.

— Как ты это делаешь? — наконец спросил он.

Я вскинула на него взгляд. Мы давно уже перешли на «ты» в разговоре, после того случая, когда я призналась в потере памяти.

— В смысле?

— Вяжешь.

Я улыбнулась и пожала плечами:

— Опыт.

— Откуда? — нахмурился он. — Ты всегда говорила, что существует только одно благородное рукоделие — вышивка.

Я замерла.

Оп-па.

И как теперь объясняться?

Я не могла сказать, что вязала с детства. Не могла сказать, что этому увлечению много лет.

Лихорадочно пыталась придумать ответ, но лучшим решением оказалось всё же придерживаться старой версии.

— Я же ничего не помню… — попыталась съехать с темы, опуская глаза.

— В том-то и дело, — возразил Валентин. — Выходит… ты говорила одно, а делала другое? Вслух презирала подобное рукоделие, а сама тайно им занималась? Выходит, я совсем тебя не знаю?

Ах вот что его так смутило? Кажется, Валентин начал допускать мысль, что я не настолько открытая книга, как ему казалось. Ну да, я ведь вовсе не Анастасия Семеновна…

Он смотрел на меня пристально, задумчиво, а я криво усмехнулась. Ну да, Валюша, ты не представляешь, до какой степени меня не знаешь…

* * *

Наконец, наметилась очередная поездка в город. Решили ехать на следующее утро, а потому Валентин ушёл в лес — дрова рубить, запасы давно закончились. Мы с Ульяной возились в кладовой, выдраивая закопчённые стены и сортируя оставшиеся продукты. Их было немного.

Рассматривая огромные металлические чаны, в которых можно было хранить зерно, я задумалась: неплохо было бы по весне завести кур. Свои яйца — это большое подспорье. Но пока что всё это казалось слишком сложным. Мысли о будущем ускользали под грузом насущных проблем.