Книга Клевер желаний, страница 10 – Елена Теплая

— Спасибо тебе большое. Теперь у меня в приданом будет такая красота.

Она тут же подскочила и скрылась в дверях. А я принялась чистить фасоль. В мечтах я представляла своего рыцаря. Я помнила его поцелуй, от которого у меня закружилась голова. Ох, наглец. Запал мне в душу, чертяка. Его карие глаза, его улыбка.

— О чем мечтаешь опять? — выдернул меня из мыслей голос сестры.

— Ни о чем, — улыбнулась я.

— А как у тебя оказался этот платок? А ну, признавайся, сестрица! Я не поверю, что рыцарь кинул тебе его просто так.

Я улыбнулась рыжуле и шепотом прошептала ей:

— Он меня поцеловал.

Она закрыла рот рукой и посмотрела на меня своими большущими зелеными глазами:

— Как? И ты позволила? У тебя же жених. А если бы кто-то из соседей увидел? Ох, непутевая ты. Ты же мать с отцом позоришь. Как так можно?

— А что тут такого? Я же не в замок с ним поехала на всю ночь.

Сестра качала головой и молчала.

— Хм, а ты думаешь, он просто так мне платок дал? За красивые глаза?

— Нужно вернуть тебе платок. Вдруг кто-то видел, как он тебя поцеловал, а потом платок подарил. Все же будут думать, что это я с ним была и тогда меня точно никто замуж не возьмет.

Я сжала ее колено:

— Успокойся. Никто этого не видел. Мы были далеко от поселка. Никого рядом не было. Оставь себе платок, я же вижу, что он тебе понравился.

Сестра закусила нижнюю губу и молчала. Я погладила ее по руке:

— Успокойся, никто ничего не подумает. Я же тебе подарила платок. Ты можешь легко сказать, что это мой презент тебе. Жених мне привез из города такую дорогую вещь в качестве знака внимания, а я отдала его своей сестре, так как сильно ее люблю. Не слушай никого. Я за башмаки отдала тебе свой подарок. Никто про тебя плохо не скажет.

Мирел подняла на меня взгляд. Я видела, что она сомневается, но мне нечего ей было добавить, поэтому я решила применить тяжелую артиллерию:

— Если он тебе не нужен, тогда я его продам. А деньги потрачу на что-нибудь полезное. Платок на ноги осенья не натянешь.

Сестра вздрогнула, вздохнула и кивнула:

— Хорошо, я оставлю его себе. Иначе ты его и правда на ярмарке кому-нибудь отдашь за монеты.

— Ну вот и договорились, — улыбнулась я ей.

Ужина и правда нас лишили. Мы получили по краюшке хлеба и по кружке молока, а отец с братьями ели овощную похлебку с фасолью. Я медленно жевала свой кусок, чтобы ночью можно было спокойно уснуть.

Потом мы сели возле небольших окон. Мирел принесла нитки, пяльцы и длинные полотна ткани. Тот, что чистый — вручила мне, а с рисунком положила, между нами. Я любила вышивать. Это меня успокаивало после работы. На стенах висели у меня картины, вышитые мной. Я взялась за работу с азартом. Сам узор мне казался скучным. Мне хотелось добавить ажура, поэтому я вспоминала технику ришелье. Между двумя короткими полосками тонкого узора я сделала квадратики и потом их прорезала.

Мирел, когда увидела, что я взяла нож и начала резать полотенце, подумала, что я сошла с ума и кинулась за матерью, которая была в этот момент в погребе. Пока они прибежали, то у меня все было сделано.

— Эмилия, ты что творишь, негодная девчонка?

Они вырвали у меня полотно из рук и принялись смотреть, каков масштаб моих действий. Я ждала их реакции. Сестра нахмурилась и посмотрела на меня. Потом они подняли ткань на свет и посмотрели на рисунок.