Книга Изгнанная с ребёнком. Попаданка, ты сможешь!, страница 73 – Анна Кривенко

И поцелуй Дмитрия доказывал мне, что всё это возможно.

Да, надо убегать. Нужно уходить как можно дальше и как можно скорее. И пытаться обрести своё собственное счастье вдалеке от одержимых людей семьи Горенских…

— Я заберу тебя. Тебя и Серёжу. Обещаю. Как только всё устроим — уедем. Надолго. Навсегда, если захочешь, — Дмитрий держал меня за плечи и всеми силами старался быть убедительным.

Я остановилась. Взглянула в его глаза, полные решимости и нежности. Но внутри меня тут же вспыхнуло холодное беспокойство.

— Дмитрий… — медленно проговорила я. — А если он… Тимофей… если он начнёт искать нас? У него ведь есть право на ребёнка. Серёжа — его сын. Он может просто забрать моего мальчика.

Парень замер. Тень легла на лицо.

— Я думал об этом, — тихо ответил. — И ты права. У него есть влияние, связи, деньги. И фамилия. Всё это играет против нас.

Я сглотнула.

— Значит, нам придётся быть очень осторожными, — добавил Дмитрий. — Продумать всё до мелочей. Чтобы никто не знал, куда мы направились…

Я кивнула, чувствуя, как в груди нарастает тревога.

— Я боюсь, — призналась я. — Но ещё больше боюсь остаться.

Он притянул меня ближе, и мы долго стояли у воды, наслаждаясь последними минутами счастья…

А теперь пора возвращаться. Мы и так задержались непозволительно долго…

* * *

Во двор мы вошли через полчаса. Воздух был влажным, наполненным трескотнёй сверчков. Поместье встретило атмосферой давления и мрака. Я шла чуть позади Дмитрия, всё ещё ощущая тепло его руки на своей, хотя он её уже отпустил. Мы оба молчали. Каждый шаг к дому отрывал меня от того краткого мига счастья, которое мы позволили себе у озера. Тишина оказалась слишком плотной, обострённой и мучительной.

На крыльце стоял Тимофей в напряжённой, где-то даже агрессивной позе. Он едва ли взглянул на меня. Глаза его сразу же впились в Дмитрия, и этот взгляд мне ужасно не понравился. Муж ничего не сказал, ни слова. Только, когда мы приблизились, процедил:

— Иди к себе, Полина.

Я безропотно кивнула. Сделала шаг вперёд, ещё один, и не оборачиваясь, пошла к крыльцу, ощущая, как за спиной сгущается чужая подозрительность.

В доме было тихо. Только старые доски пола поскрипывали под ногами, и сердце колотилось в груди, как безумное. Я поднялась на второй этаж, всё ещё прокручивая встречу с Тимофеем. Начала корить себя за задержку у озера. Нужно было вернуться раньше, чтобы не дать ни малейшего повода для подозрений. Но те мгновения, которые мы провели вместе с Дмитрием, его слова, прикосновения, поцелуи — они стали живительным глотком воды для умирающей меня. Я никак не могла от них отказаться. Никак…

У поворота к моей комнате я неожиданно наткнулась на Дарью. Она стояла истуканом, сжимая в руках сложенный вчетверо платочек, и глаза у неё были красными. Видимо, плакала.

— Дарья… — позвала я.

Молодая женщина подняла на меня взгляд и неожиданно кинулась обнимать — горячо, порывисто, словно мы с ней были лучшими подругами.

— Я уезжаю, — всхлипывая, выдохнула она. — Больше не могу. Не могу здесь оставаться. Мама… она сходит с ума. Я боюсь за сына. После этого побега я поняла, что он тоже не выдерживает подобного…

Моё сердце сжалось. Я вспомнила, как мальчик рыдал в лесу и как дрожали его плечи под моей рукой.