Онлайн книга «Изгнанная с ребёнком. Попаданка, ты сможешь!»
|
И вдруг всё плывёт перед глазами. Ноги становятся ватными, сознание начинает уплывать. Последняя мысль: хоть бы очнуться… Пятьдесят — это слишком рано… * * * Первое, что чувствую после — это боль. Жгучая боль, отчаянно напоминающая схватки. Боже, что за сон! Приснится же такое! Я свои роды уже и забыла, но боль так сильно возвращает к этим воспоминаниям, что я изумляюсь. Постепенно она становится сильнее, и я понимаю, что ощущения слишком уж реалистичны. Слышу голоса, с трудом разлепляю веки и… о Боже! Где я??? Надо мной склонилась старуха в синем чепце. Потолок высокий темный, украшенный лепниной, комната незнакомая. Наверху ни намека на люстру, а слабый свет льется от множества расставленных в комнате свечей. — Милочка, тужься! Ну давай! А то ребёнка потеряешь! Боль снова накрывает волной. Я начинаю тужиться только для того, чтобы только быстрее проснуться. Боже, это ад, что ли??? Какая дикая боль! И вдруг раздается крик ребёнка, а я устало замираю. Голова кружится, всё тело трясет. Веки слипаются сами. — Это сын! — радостно восклицает старуха. — Наследник! — Никакого наследника не будет! — заявляет вдруг высокомерный женский голос. — Эта потаскуха нагуляла ребёнка до брака. Завтра же её ноги не будет в этом доме! — Простите, госпожа… — испуганно бормочет старуха. Я пытаюсь открыть глаза, чтобы посмотреть на чудовище в женском обличье, которое собирается изгнать роженицу из дома на второй день после родов… И плевать, что такая несправедливость и жестокость творится всего лишь во сне. Я и в нём готова высказать этой мерзкой бабе всё, что я о ней думаю… Однако, открыв глаза, начинаю догадываться, что на сон происходящее мало похоже… Глава 2. Это не сон, это кошмар! Женщина сделала несколько шагов вперёд, и я наконец смогла её рассмотреть. Она была сравнительно молода — лет около сорока или чуть больше. И, возможно, даже мила, если бы не злоба, исказившая её лицо. Тёмные глаза сверкали бешенством, высокие скулы, тонкий нос, пухлые губы, которые сейчас кривились в отвращении — всё было пропорциональным и гармоничным с точки зрения привлекательности. Тёмно-каштановые волосы были собраны в пышную причёску, из-за чего шея казалась ещё длиннее, а в ушах покачивались массивные серьги с россыпью блестящих камней. Но больше всего меня поразило её платье. Роскошное, с глубоким декольте, невообразимо пышное, словно сошедшее с портрета позапрошлого века. Бархат, кружева, вышивка… Да где я, чёрт возьми? — Паскуда, — процедила она, глядя на меня, словно на грязь под ногами. — Как ты посмела опозорить нас, а? С кем нагуляла ребёнка? Хотела выдать его за наследника Горенских?! Я в ужасе смотрела на неё, не зная, что сказать. Она продолжала: — Проклятая потаскуха! Была бы моя воля — сгноила бы вас обоих в темнице! Да брат мой сердобольный не позволит… — она сплюнула на пол, как будто одно лишь моё присутствие оскверняло эту комнату. Кстати, этот жест совершенно не вязался с ее утонченной внешностью. — Чтобы к утру тебя с твоим выродком здесь не было! И тут я поняла — она не шутила. В её глазах не было притворства, она ничуть не преувеличивала. Эта женщина убила бы меня, если бы могла. Я никогда не считала себя впечатлительной, но сейчас страх холодными пальцами сжал мою душу. |