Книга Изгнанная с ребёнком. Попаданка, ты сможешь!, страница 12 – Анна Кривенко

К этому времени я уже освоилась в домике. Мыла пол, вытирала пыль с полок, снимала паутину — всё то, что старуха не делала, потому что просто не видела грязи. Я даже научилась топить печь. Ко мне навыки быстро прилипают.

Но когда меня окончательно зазнобило, я поняла — дело плохо.

Одна грудь горела огнём. Кажется, всё-таки простудила.

Мне стало страшно.

Но я снова и снова твердила себе, что не имею права расслабляться.

Роды сами по себе — великий подвиг. Вскармливание и первые месяцы ухода за младенцем — не менее великое дело. Но в этом мире, как и в том, откуда я пришла, никто не воспевает подвиги женщин.

В этом мире не было привычных удобств.

Всего было мало.

Как и сил.

Но где наша не пропадала, верно?

* * *

Пришлось несколько дней упорно сцеживать молоко. Его становилось всё больше, но температура не спадала.

Наконец Ярославна смилостивилась надо мной и сунула в руки кружку с чем-то, пахнущим отвратительно.

— Что это? — недоверчиво покосилась я на глиняную чашку.

— Пей, воспаление снимает, — проворчала она. — А то загнёшься у меня тут ещё. Куда я твоего ребёнка потом дену? Мне он не нужен.

— А если ребенку навредит???

— Не навредит! — вспылила Ярославна.

Я, конечно, опасалась пить неизвестно что, но, похоже, выбора у меня не было.

Начала маленькими глотками пить эту откровенную гадость.

И действительно, температура начала спадать.

Уже к вечеру мне стало легче.

Через недельку я кое-как оклемалась. Серёженька уже приноровился, привык. С него сошла краснота, он начал прибавлять в весе, и это очень радовало.

Несмотря на то, что старуха всё время выглядела недовольной, я видела, что она всё-таки ещё имеет сердце в груди. Потому что поручения её были посильными. И кормила она меня неплохо.

Когда я почувствовала себя значительно лучше, то задумалась о том, что мне пора искать другой приют. Правда, я не представляла, куда могла бы пойти и где условия могли быть лучше. Но ведь я напросилась всего на пару недель.

Спрашивать об этом у Ярославны было бесполезно. Она бы снова сказала, чтобы я шла в деревню.

А что в деревне? Кому я там нужна? У всех свои дворы, семьи.

— А где-нибудь неподалёку есть какой-то город? — как-то спросила я у неё.

Она посмотрела на меня, нахмурившись.

— Есть. Версты четыре. Как добираться будешь?

Ого. Меня уже выпроваживают.

— Хотела бы попробовать обосноваться там, — произнесла я осторожно. — Кем можно устроиться на работу?

Ярославна хмыкнула.

— Аристократка умеет работать?

— А разве вы не видели, как я мыла полы и убиралась в доме? — ответила я с легким возмущением.

— Так это любой может. А вот по-настоящему служить — это только если с детства привык.

Я хмыкнула. Она-то не знает, как я пахала всю свою жизнь.

— Так кем можно устроиться?

Старуха пожала сутулыми плечами.

— С ребёнком особо никуда не возьмут. Прачкой разве что. Но это тяжёлая работа. Не для аристократических ручек.

Ну вот, полезло опять её презрение.

Однако я видела, что презирает она не меня, а именно аристократов. Возможно, в своей жизни видела от них много недоброго.

— А если кухаркой? — уточнила я.

— Кухарки весь день у плиты стоят, — ответила она, скорчив гримасу, отчего её лицо стало ещё более отталкивающим. — С ребёнком тебя к плите не подпустят.

Я задумалась. Неужели действительно остаётся только прачка?