Книга Тайны пустоты, страница 72 – Валентина Елисеева

— Ты полчаса смотришь в чернильную мглу за иллюминатором. Ты расстроен? Чем? – удивлённо спросил тогда Оррин.

— Расстроен? Неприятная эмоция.

Широкая ладонь товарища легла на его плечо.

— Ты чувствовал вину перед ней. Затем горел желанием её отыскать. Потом пришло восхищение, так? Фраза, что ты готов идти за ней хоть в пекло ядерного взрыва, нетипично эмоциональна для твоей расы. Ты понимаешь, на какую рискованную дорожку вступил?

— В чём меня никогда не упрекали, так это в недостатке интеллекта и неумении выстраивать логические цепочки.

— Тогда ты осознаёшь, что мы включились в смертельно опасную борьбу с неизвестными нам противниками, и на арене противостояния Таша появилась с их подачи. Мне следует обратиться к Верховному стратегу с требованием временно освободить тебя от занимаемой должности?

— Возможно. Но после того как мы запустим межзвёздные транспортные пути. Моя отставка в такое горячее время негативно скажется на стабильности работы нуль-физиков.

Имелось ли в удивительной девушке «двойное дно»? Прошедшие дни он проводил с ней все краткие периоды своего свободного времени. Её новое лицо преображалось под влиянием внутренней сути: когда Таша говорила, хмурилась, улыбалась, просто размышляла о чём-то, оно становилось милым и одухотворённым, узнаваемо похожим на прежний её образ. Остальные наблюдения были не менее опасными для его душевного спокойствия. Оба облика Таши быстро сливались для Стейза в единое целое, он переставал ощущать диссонанс между её физическим телом и ментальной проекцией. Он видел её возмущенное несогласие с собственным страхом перед ним и сопутствующий ему оттенок вины; бескорыстное желание помочь и опасение не оправдать ожидания – внимание к деталям тоже было врождённой особенностью его расы и позволяло понимать то, что невозможно самим прочувствовать. Было ли его понимание достаточно глубоким?

«Она заставила меня улыбнуться. По-настоящему». – Первая мысль, с которой Первый стратег вернулся в своё тело.

Кровотечения практически не было – сегодня ему не пришлось вытягивать массивные объекты с изнанки материальной вселенной. Проглотив настойчиво протягиваемые ему пилюли, он широко шагнул к замершей в соседнем кресле Таше. Она была бледна и неподвижна, и столпившиеся вокруг коллеги с немым вопросом встревожено посмотрели на него. Стейз окликнул девушку по имени, встряхнул за плечо, ещё раз выкрикнул её имя.

— Оглушил, – прошептала Таша, распахивая ясные, искрящиеся весельем глаза. – Не переживай, некромант, твоя покойница всегда к тебе вернётся.

— Хочется верить, так оно и будет, – вырвалось у Стейза.

— Конечно. – Лёгкое недоумение и ни капли колебаний в голосе. – Сколько туннелей мы не успели проверить?

— Сто десять больших и около восьмидесяти тысяч мелких. – Стон Таши побудил добавить: – Мелкие планируем по максимуму залить энергией и запустить в работу, а большие попытаемся проверить сами. Проведём их сравнительный анализ с тем, что ты велела держать закрытым, и выявим закономерность.

— Какой проход оставляем заблокированным? – заинтересовались физики и Стейз указал линию на карте. Все сосредоточенно кивнули, а Таша изумлённо пробормотала:

— Впервые вижу учёных, не требующих объяснений.

— Найти объяснения – наша задача, – невозмутимо объяснил Стейз. – Ты интуитивно видишь то, что недоступно современным приборам, и это доказано. Когда учёный обнаруживает факты, не укладывающиеся в рамки его теории, он меняет теорию, а не закрывает глаза на факты. Переименовывает «шаманизм» в «корреляцию», «небывалое чудо» в «особое решение» и прекрасно себя чувствует в процессе размышлений.