Книга Тайны пустоты, страница 20 – Валентина Елисеева

— Но девушка умерла! Так же, как раньше погиб нуль-физик в схлопнувшемся туннеле!

— Что есть смерть и жизнь? Живущий только для себя – мёртв для других. Вся наша раса ищет средства для спасения галактик, а когда не может отыскать – старательно создаёт их. Никто не погиб бесследно и бессмысленно, всё идёт так, как должно.

— Стейз запретил всем нуль-физикам выстраивать подпространственные туннели и я не буду даже пытаться опротестовать его решение. Ради выживания моей планеты я согласен принести в жертву себя, но не других, – решительно постановил Пятый стратег. – Если вам нужны добровольцы на смерть, ищите их среди наших миров и ищите открыто!

— Всё, что мне нужно, у меня уже есть.

...

Группа экологов прибежала к догорающим останкам своей базы. Местные пожарные уже отъезжали, у погорелища ходили местные и несколько полицейских, пытающихся установить причины пожара.

— Наташа Грибнёва где?! – кинулись к ним коллеги Таши.

— Разве она не с вами? – удивились все. – В доме, к счастью, ничьих тел не обнаружено.

Следствие по делу возгорания не удалось раскрыть по горячим следам, а руководитель группы экологов была объявлена пропавшей без вести. Ненец Хадко пытался объяснить правоохранительным органам, что его подруга Таша жива, но ушла к далёким звёздам – именно это сообщили их шаману духи предков. Слова старого ненца выслушали с ухмылкой и отказались заносить в дело в качестве свидетельских показаний.

— Ступайте к своим оленям, Хадко, не мешайте работать, – убедительно попросил старика лейтенант полиции. – Мне ещё с родителями пропавшей встречаться.

— Вот и скажите им, что Таша жива!

— Идите, Хадко, я скажу всё, что положено сказать по закону.

Родители Таши отказались верить, что с их дочерью произошло непоправимое несчастье. Мать твердила, что её дочь из тех, кто ни в лесу, ни на воде не пропадёт, что Таша жива и обязательно вернётся. Лейтенант не возражал. Формулировка «пропала без вести» оставляет людям искру надежды, которая иногда нужней всего остального.

Первыми к Таше пришли воспоминания. Их было много и они растекались, как полноводная река по весне. В этих воспоминаниях она маленькой девочкой бегала босиком по росе, ныряла в тёплый курятник и собирала гладкие яйца из кладок, осторожно складывая их в плетёную корзинку. Растапливала огромную белёную печь, ходила за водой к колодцу, уверенно неся на плечах коромысло. Засматривалась на румяного паренька, восседающего на чёрном коренастом коняге и одетого на старинный манер: в рубаху с широким мягким поясом, кожаный жилет и высокие сапоги. Парень был вооружён мечом и луком со стрелами, и в память Таши будто со стороны вклинилась мысль: «военно-историческая реконструкция». К чему была эта мысль и чья она была? В половодье воспоминаний вычленилась ещё одна картина: она со страхом и любопытством открывает толстую книгу, лежащую на подоконнике в каком-то храме, узнаёт кое-какие буквы, но не может прочитать ни единого слова. Спокойно восприняв факт своей безграмотности и ничуть не удивившись ему, она осторожно закрывает книгу, чтобы не помять листы.

На этот моменте Ташу пробило осознание: это не её воспоминания! Прозрачное, как слеза младенца, прошлое юной деревенской необразованной девушки – это не её прошлое! Почему же она его видит? И кто она сама, если она – не та, чью жизнь помнит?!