Книга Тайны пустоты, страница 194 – Валентина Елисеева

Не так так-то просто заставить работать эмоциональную связь в обе стороны, когда чувства сохранились лишь у одного человека, стоящего лишь у одного края нити... Таша пробовала снова и снова – и раз за разом разочаровывалась неудачей.

Чувство времени в нематериальном мире – очень странная штука: никогда не угадаешь, сколько его прошло в реальности. Это как во сне: можешь пережить события целого года за пару минут, а можешь проспать целую ночь, а утром открыть глаза с таким чувством, будто секунду назад сомкнул ресницы. Если бы не связь с физическим телом, выдёргивающая сознание обратно, когда его возвращение становится физиологически необходимо, она могла бы незаметно провести здесь целую жизнь. Жизнь в ожидании чуда... Увы, пространство длинного коридора перед ней оставалось пустым, не оживляясь ни чьим появлением. Собственное притяжение к Стейзу стало тревожно-пронзительным, и Таша пронеслась сквозь мглу, чтобы увидеть мрачного стратега, успевшего настроить множество ответвлений-тупиков от основной транспортной артерии.

— Заканчивай эксперимент, пока какой-нибудь корабль не свернул в твои не имеющие выхода катакомбы, – скомандовала Таша.

Её схватили за руки и сжали их так, что будь она в физическом теле – точно бы синяки остались.

— Ты всё-таки потерялась? Тебя долго не было, – проскрежетал стратег, излучая смесь холодного недовольства и столь же холодного облегчения, связанного с удовлетворённым чувством ответственности за чужую жизнь. Великий учёный положительно оценивал факт отсутствия пострадавших при эксперименте и отрицательно – провал его второго этапа. – Ты не могла найти обратную дорогу ко мне? А вернуться в тело пробовала?

— Обратная дорога всегда лежала передо мной как на ладони, а вернуться в тело я не пыталась, давая тебе больше времени отыскать меня – ведь в этом была суть проверки?

— Да, в этом.

Лицо стратега стало задумчивым и Таша рискнула бы сказать «печальным», если бы не чувствовала всей душой его непробиваемое олимпийское спокойствие. Она уже как-то успела привыкнуть к этой вечной невозмутимости и смогла бы сдержать своё давнее обещание: «Мне всегда будет хватать того, что ты способен мне дать, и ненужно то, что дать по природе своей не сможешь». Смогла бы, если б ей предложили хоть что-то.

Однако стратег, похоже, был твёрдо намерен держаться как можно дальше от "сокрушительного внешнего фактора", как именовал Ташу его психотерапевт.

Выбравшись из капсулы жизнеобеспечения, куда её затолкали перепуганные её долгой отлучкой нуль-физики, Таша заверила медиков, что эксперимент прошёл в штатном порядке. Она подошла с Элису, спасаясь от нервирующего взгляда Первого стратега, утирающего кровь с лица и принимающего таблетки, протянутые ему преданным адъютантом. Товарищ обнял её, похлопал по спине, и Таша спросила:

— Можешь открыть мне туннель к могиле Брилса? Боюсь, иначе я никогда до его планеты не доберусь. У вас же сейчас нет ограничений на траты энергии?

— Сейчас скорее действует негласный закон тратить её по возможности больше. Энергоблоки переполнены тем, что вынужденно выкачивают из стабилизированных звёзд, не давая им уходить в неконтролируемый коллапс. Чем больше мы сможем потратить – тем выше наши шансы на выживание: они увеличиваются с миллионной доли процента до тысячной. – Тут Элис расстроено поцокал языком и философски заметил: – Рад, что ты способна посмеяться над такой удручающей статистикой.