Книга Кризисный центр "Монстр", страница 204 – Валентина Елисеева

— Люблю! – впервые за сотни лет шепчет инкуб.

— Люблю! – эхом откликается та, кого он страстно ласкает.

Эти слова – правда. До рассвета.

А потом Элен засыпает в объятьях демона, чтобы проснуться в одиночестве.

Шум улиц не слышен, как Эрл и обещал. Спальню наполняет сладкий аромат роз. Окна зашторены, но в полумраке виден огромный букет, лежащий на тумбочке у кровати. Штук сто алых бутонов, не меньше.

Вот она и дошла до стадии, когда окончательно не осталось удобных и щадящих решений. Только тяжёлые и болезненные, которые придётся долго и мучительно переживать.

— Оно того стоило, – сказала себе Элен и отнесла розы в наполненную водой ванну: так они дольше не завянут. Через несколько часов она расставит их по вазам.

Да, глупо. И она не планирует увольняться с работы «по личным мотивам», как с самого начала переживал Эрл. И отказываться от делового сотрудничества с ним не намерена: взаимодействие науки и магии – уникальный экспериментальный опыт, на который не могут влиять личные обстоятельства! Она не предаст своих пациентов, ни нынешних, ни будущих, слабовольно сбежав из кризисного центра.

— Все хорошо, – произнесла Элен и усмехнулась, самой себе отвечая на невысказанный вопрос: – Нет, психиатр мне пока не нужен. Но появившуюся привычку говорить с собой надо как-то изживать.

...

Звонок от бабушки раздался, когда солнце склонилось к горизонту, а Элен завершила генеральную уборку квартиры. Когда вовсю орудуешь тряпками и пылесосом, легче переживать молчание телефона. О, ей звонили подруги, коллеги с работы и из университета, звонили Шон и Стив – поинтересоваться, как она себя чувствует после общения с убийцей-маньячкой, и извиняющимся тоном попросить завтра же зайти в участок и дать письменные показания. Не звонил он, и оттого складывалось впечатление, что телефон безнадёжно заглох. Но бабушка разрушила это впечатление, назначив встречу в сквере неподалёку от дома.

Родственница бесшумно возникла рядом и присела на скамейку возле Элен. Кулон Эрла никак на приближение тёмной ведьмы не отреагировал – то ли бабушка вправду не имела дурных намерений, как поверили все Иные, то ли кулон перестал действовать. Теперь.

Так, об этом не думать!

— Привет! – с трудом улыбнулась Элен.

Бабушка присмотрелась к ней и скривилась:

— Леший мне в печёнку, не говори, что ты провела с ним ночь!

— Так заметно? – сцепила руки Элен, уставившись строго перед собой и стараясь не моргать, чтобы не потекли слёзы. Она не плакала весь день и сейчас не будет.

— Тьфу, глупая молодая голова! Вся в мать пошла, а та – в отца-человека. Надо мне было ведьмака искать, но тёмного отыскать трудно, если вообще возможно, а связываться со светлым поостереглась. Светлым доверять нельзя, помни об этом, они испокон веков первыми гонителями нашего рода были! Тебя из ковена только благодаря высшему демону без проблем выпустили, а ты... Он мог бы любить тебя десятки лет, оберегать и оказывать покровительство, а ты всё упустила ради нескольких часов развлечения! Лучше бы не науку, а правду жизни изучала! Эх, напрасно я решила дать тебе человеческой жизни хлебнуть, прежде чем к магическому сообществу подталкивать. Надо было поступить, как сразу задумывала: схватить и в лесной избушке запереть, пока дурь из мозгов не выветрится! Да сломать побоялась, понадеялась, сама понемногу поумнеешь, сама к своему ведьминскому наследию потянешься.