Книга Приключения в междумирье. Наперегонки со смертью, страница 65 – Валентина Елисеева

«Это невозможно! – простонала про себя Вера. – Моя нервная система не привыкла к таким глобальным колебаниям эмоционального фона, мое настроение всегда было ровным, комфортным для меня самой и окружающих, меня не бросало из крайности в крайность. Повеселилась, понервничала чуток – и снова все спокойно, а теперь чертова печать насильно уводит меня далеко за грань уравновешенности! Чувствую себя так, будто меня затягивают в море накатывающие волны, и вариант бездействия приведет к тому, что они меня утащат в бездну, а выход только один – всеми силами уползать от них, двигаясь вперед, выбрасывая себя из трясины рывками сильных эмоций. А где их взять – сильные эмоции?! Адреналин весь вышел, собственный организм наотрез отказывается его вырабатывать, а внешний мир безысходно доброжелателен и надежен, ни одного кадавра в поле видимости, готового встряхнуть унылую землянку. Слишком хорошо хранители стерегут периметр, тут никакой опасности для жизни нет, в черную дыру и то не бросишься – охранные заклинания все смотровые площадки прикрывают, мне это сразу Квазик сказал, чтоб не волновалась. А я вот переживаю по прямо противоположному поводу! Непредусмотрительно я повела себя сегодня, недооценила размер собственных проблем, в итоге и водку всю на демониц израсходовала, и сатаниста для себя не припасла. А так было бы сейчас весело: убийце-садисту – нож, мне – глоточек для задора, и бегали бы тут, места-то много! Элистэль же прямо сказал, инстинкт самосохранения – мой лучший помощник в деле выживания. Интересно, дал бы мне майор Соболев одного маньяка для личных нужд? В качестве налаживания связей со всекосмической общественностью? Эх, порой это полезнейшая вещь – маньяки! И редкая: отсюда до ближайшего низшего мирка с такими экземплярами лететь и лететь. Пойду к Квазику, у него друзья колоритные, дай им Бог здоровья, может, шуганут меня до смерти своими экспериментами. Депрессия, господа, – это когда сам сдаешься демонам на опыты».

В штабе служб безопасности коллеги Квазика наличествовали в полном составе, а вот его самого не было.

— Где? – подняла брови Вера и ее поняли с полуслова.

— Его по поводу Общегалактического Верховного Суда срочно вызвали. Вероятно, для дачи показаний.

— Разве свидетельские показания озвучиваются не во время суда? – немного удивилась Вера, припоминая отечественные фильмы и западный сериал про Перри Мейсона.

— Нет, конечно, что за нелепая идея? – пожали плечами хранители. – Эдак Суд очень долго тянуться будет.

— А-а-а, – безразлично протянула Вера, не имея ни малейшего желания расспрашивать о том, как именно ведутся расследования и проходят заседания суда у высших рас. Не до того ей сейчас было!

Горло Веры перехватывало судорожными спазмами, ощущение неотвратимой беды наваливалось на плечи, как стотонный мешок, и завязывалось в животе ледяным узлом. «Тяжелые предчувствия теснили грудь», как любили писать в сентиментальных романах земные литераторы. Впервые Вера в полной мере прочувствовала это теснение, вызывающее беспричинные слезы, порыв срочно куда-то бежать и спасаться, сменяющийся еще более опасным желанием сесть и смириться. Складывалось впечатление, что все ее эмоции просто выключают, щелкая невидимыми тумблерочками, оставляя лишь самые пассивные: тоску и удрученность.