Книга Мой прекрасный директор, страница 64 – Валентина Елисеева

Как известно, терпение и труд все перетрут, и за несколько дней Василиса научилась: топить ведра в колодце; повисать на ветвях вишни во время сбора ягод, когда лестница обрушивается вниз от неловкого движения; быстро кормить кур и тут же спешно убегать от боевитого петуха; с воплем падать на не слишком чистый пол свинарника, выливая на себя ведро обрата с отрубями, когда нетерпеливая свиноматка поддает рылом под колени. Но хуже всего дела обстояли с козлом…

— Ого, если бы не знал точно, что ты – учительница математики, решил бы, что работаешь тренером по легкой атлетике, – уважительно присвистнул Игнат, смотря, как с неведомо откуда взявшейся сноровкой Василиса одним махом перелетает через полутораметровый забор, под громогласное «Ме-еее!» козла, желавшего наподдать ей рогами по мягкому месту.

— Хворостиной стегни его, бандита эдакого, – напутствовала Агафья, но толку от ее советов не было: все попытки Василисы доказать, что человек – царь зверей и козлов в том числе, заканчивались ее позорным бегством через забор.

Козел мигом запомнил, что в доме поселилось двуногое существо, панически боящееся его – козла, а следовательно, святое дело рогатого – гонять эту двуногую при любом ее появлении в зоне видимости. Игнат с руганью и смехом стал привязывать его на дальнем луге, чтобы гостья могла свободно перемещаться по подворью, не устанавливая рекордов скорости в беге по пересеченной местности и не показывая чудеса эквилибристики.

— Счастье, что мы гусей и индюков так завести и не успели, – вздыхала бабка Агафья, – очень воинственные птицы, а всех на дальний луг не перетащишь. Василиса, в Лысой Горе гусей видала?

— Да. И индюки там тоже, кажется, есть.

— Девонька, может, лучше у нас поживешь, а? Тут на машине доехать-то минутное дело! – уговаривала сердобольная бабка робкую горожанку.

— Я привыкну, – упорствовала Василиса. – Печь у меня уже получается растапливать. – И честно прибавила: – Иногда.

Самое же важное, что произошло в эти тихие деревенские дни, – это полное исчезновение всяческих галлюцинаций. Высовывающиеся из стен и полов люди больше не мерещились, голоса не слышались, и Василиса перестала вздрагивать всякий раз, как Агафья Федоровна произносила фразы типа: «Дверь закрой». Количество учителей в своей новой школе узнать не удалось, поскольку мобильная связь в Верном Пути была слабой, а о мобильном интернете и говорить не приходилось: страница Гугл загружалась у Василисы целый день, после чего девушка махнула рукой на попытки достучаться до интернета. И хуже всего в отсутствии всемирной паутины было то, что Василиса никак не могла разузнать, что это за коэффициент наполняемости классов такой, который так настойчиво рекламировал Твердолобов и против которого высказывались ее новые коллеги. Анисий Аркадьевич сто процентов привяжется к ней с этим вопросом, а она вновь не в курсе дел!

Мобильный телефон Василисы в глубине провинциальной России все больше превращался в компактный фотоаппарат, поскольку иначе не использовался: Игнат и Агафья были всегда рядом, из школы и районо, как и обещали, не беспокоили, дядя Олег сам не звонил, а Василиса не решалась на новый разговор с ним. Он же должен был получить смс, что она появилась в зоне действия сети, а значит – позвонил бы, если бы хотел нормально поговорить.