Книга Мой прекрасный директор, страница 59 – Валентина Елисеева

— А я и не знал, что эта птица в Красную Книгу занесена. Теперь меня совесть замучает, что такую редкую птаху пристрелил. А модель скелета крокодила у вас откуда, Ядвига Алексеевна? Неужели в России такие учебные пособия делают? Китайский аллигатор – огромная редкость, вымирающий вид, это и мне, не биологу, известно. Когда я был в Китае, экскурсовод рассказывал, что очень мало особей в природе осталось.

Василиса похолодела: Игнат видел все правильно, как и она до начала галлюцинаций видела. И учительницу биологии именовал, как Твердолобов. Яга Лешевна представилась ему иначе, чем ей?

— Этот муляж был привезен из Китая, родители одного нашего учащегося подарили, – ответила соседка Василисы по кабинету. – В нашей школе замечательные дети с прекрасными родителями.

— Не переживайте за Василису Алексеевну, ничего худого с ней в нашей деревне не случится, тут все друг друга знают и своих в обиду не дают, – добавил хрипловатый, вкрадчивый голос Яна Вольфовича.

— А вы Василису за свою уже признали? – недоверчиво спросил Игнат.

— Она учитель нашей школы, а следовательно, находится под нашей всеобщей защитой, – твердо ответил Ян Вольфович, не оставляя места сомнениям и возражениям.

Приятно слышать такие заверения от новых коллег. Хотелось бы, чтобы их повторил и другой – бархатный, глубокий – голос…

Василиса мысленно отвесила себе оплеуху: у нее проблем выше головы, с самой головой явный непорядок, а она о мужских голосах мечтает! Надо о других голосах думать – тех, что по углам шипят в этой школе: вот только что сзади раздался противный писк: «Двери!». А какие за ней двери?! Пустая лестница сзади, без дверей!

Василиса обернулась и нос к носу столкнулась с Алексеем Семеновичем.

— Погодите, Василиса Алексеевна! – впопыхах сказал физик. – С утра вашего математического совета спросить хочу.

И начал показывать ей листки с трехэтажными формулами и толкованием физического смысла конечного результата применения этих формул на каких-то многомерных пространствах. Попутно он жаловался на Елисея Назаровича, который предлагает все упростить по методу такого и такого, а тогда получается примитивный вырожденный случай, не представляющий интереса для него, Алексея Семеновича.

— Мне бы подсказочку, как в общем виде все это дело наглядно представить, – говорил физик и с верой смотрел на ошарашенную Василису. – Помогите, как математик физику! Математика для того и нужна, чтобы другие науки могли ее достижения для практических целей использовать!

— Возражаю: математика нужна сама по себе, – бросил мимоходом высокий, сухой мужчина с узким лицом и впалыми, чисто выбритыми щеками. На собрании в учительской Василиса его не видела.

— Грех такое химику говорить, Афанасий Кощеич, – рассердился Алексей Семенович, – современная химия, как инвалид, на двух костылях ходит: первый костыль – физика, а второй – математика!

— Я не утверждаю, что математика не нужна в химии, я говорю лишь, что она и без химии важна. Самодостаточна.

Тут учитель химии обозначил поклон в сторону Василисы, сказал церемонно: «Будем знакомы, Василиса Алексеевна», и скрылся за дверями кабинета номер девять, расположенном на втором этаже справа от лестницы.

Физик фыркнул.

— Ох уж мне эти древние корифеи, – в сердцах высказался он, – не верят они в научно-технический прогресс человечества, Василиса Алексеевна, они только в духовный прогресс веруют. А я считаю, что одно другому не мешает, наоборот – способствует. Вот и отец ваш считает также, буквально на днях мы разговаривали с ним об этом. Умный человек ваш батюшка, грамотно рассуждает о высоких материях, без излишнего пиетета.