Книга Дело скандальных ведьм, страница 152 – Валентина Елисеева

— Мисс Мэнс, как вы ощущаете себя в роли «адвоката дьявола»*? – агрессивно наседали на Вэл справа.

— Вас заставили взяться за это дело? Как вы сами относитесь к своей подзащитной, стали бы защищать её по доброй воле? – наскакивали слева.

— Просочились слухи, вы питаете личную неприязнь к вашей подзащитной – данный факт не помешает вам добросовестно исполнить ваши обязанности в суде? – кричали прямо в лицо.

— Если вы впрямь питаете неприязнь к подзащитной, то по окончании процесса она сможет подать апелляцию на пересмотр дела по той причине, что ей назначили предубеждённого адвоката, намерено плохо защищавшего её в суде. Не опасаетесь, что не сможете тогда оправдаться? – доносилось со стороны затылка.

Вэл остановилась, поставила сумку на кафельный пол и приветливо помахала в камеры рукой. Как поучал на лекциях профессор юриспруденции: «Адвокат, не желающий остаться без клиентов, не может себе позволить грубить прессе и настраивать журналистов против себя». Показательно глубоко вдохнула, набрав полную грудь воздуха, и вокруг неё воцарилась тишина, нарушаемая лишь еле уловимым раздражённым шипением настороженных вампиров-охранников.

— К своей подзащитной я отношусь так, как велит адвокатский долг, который я намерена исполнить в полной мере и на доступном мне уровне профессионализма, – с расстановкой ответила Вэл. – Искренне надеюсь, вопрос о недостаточной эффективности моих действий как защитника не возникнет из-за отсутствия повода поставить ребром этот вопрос. Принудить адвоката взяться вести какое-либо дело не может никто, это противоречит статьям конституции, у любого юриста всегда есть законное право на самоотвод. А то, что моя подзащитная заслуживает звание «дьявола», ещё нужно доказать. Пока высокий суд не вынес приговор, она имеет статус обвиняемой, но не обвинённой.

— Как вы намерены вести защиту в деле, в котором буквально все улики и показания свидетелей указывают на несомненную вину вашей подзащитной?

— Нет ничего более шаткого и ненадёжного, чем «несомненные улики и показания», – со спокойной уверенностью улыбнулась Вэл.

Присяжные заседатели будут выбраны из жителей Атланты, то есть из тех, кто прочтёт завтрашние газеты, и её долг адвоката – начинать от трапа самолёта формировать предпосылки к изменению общественного мнения. Прокурор умело использовал выигрыш во времени: вряд ли в городе найдутся двенадцать человек, не успевших причислить арестованную ведьму к исчадиям ада.

В ответ на её заявление поднялся оглушительный гомон: журналисты кричали, перебивая друг друга, что позволило Вэл молча сместиться в сторону парковки аэропорта. Дальше ей помог бросившийся навстречу Тони, радостно приветствующий шефа и поздравляющий с выздоровлением. Вежливость принудила журналистов тоже высказать пожелания крепкого здоровья, что выиграло Вэл ещё десяток метров. Дойдя до машины, она обернулась и сказала:

— Леди и джентльмены, в принципах моей работы ничто не поменялось. Я по-прежнему до конца защищаю своих клиентов, независимо от того, как они стали моими клиентами. И я по-прежнему не разглашаю заранее стратегию линии защиты: как известно, кто предупреждён, тот вооружен, а у прокурора и так заметное преимущество передо мной. Вижу, сторону обвинения поддерживают все средства массовой информации, что заведомо ухудшает положение моей подзащитной перед судом присяжных и, собственно, несколько нарушает её конституционные права на непредвзятое рассмотрение дела.