Книга Дело жены оборотня, страница 31 – Валентина Елисеева

Демон угадал по лицу ход её мыслей и неприятно оскалился:

— Вы не у себя дома, адвокат Мэнс. Поразмыслите, что для вас важнее: долг перед клиентом или препирательства со мной.

Скрежет зубов Вэл перекрыл доносившиеся в кабинет из общего зала вопли дриады, на дерево которой деревенские непосвящённые мальчишки приколотили скворечник. В чём рыжеволосый узрел препирательства?! Она всё рассказала как на духу, её дорогу от аэропорта Атланты до дома Харриса проследили буквально поминутно, её обыскали и обследовали, как матёрую преступницу со стажем, какие ещё к ней вопросы?!

— У меня есть право на звонок, — процедила она, и демон издевательски предупредительно подтолкнул к ней изъятый у неё телефон. Набрав номер, Вэл произнесла: — Тони, бросай все дела и срочно составь ходатайство о моём освобождении на основании «Хабеас корпус акта»^[3]. Меня задержали против воли, не отпускают из Центрального Бюро полицейского департамента Лос-Анджелеса и не предъявляют никакого обвинения. Укажи, что я в состоянии внести залог, если сумма будет разумно умеренной, и что деньги, внесённые в качестве залога, будут востребованы обратно в законном порядке. Требуй немедленного моего освобождения — ходатайства на Хабеас корпус рассматриваются в приоритетном порядке семь дней в неделю. За что задержали? В доме Харриса я обнаружила мёртвого Харриса с ножом в груди и стала подозреваемой в деле об убийстве. Я так понимаю, местные копы стараются повесить дело на меня, чтобы не напрягаться с розыском настоящего убийцы. Тони, приступай к составлению ходатайства и немедленно отправляй его на электронную почту суда Даунтауна в Лос-Анджелесе.

Вернув свой телефон сумрачно молчащему демону, Вэл гордо вскинула голову и поднялась со стула. Капитан раздраженно гаркнул, вызывая для неё конвойных, и разочарованно проворчал:

— Я-то надеялся уладить дело миром, госпожа адвокат.

— Тогда вы взяли неверный тон, господин инкуб. Я честно рассказала вам то немногое, что мне известно о вашем убитом. Если предоставленная мне камера покажется мне недостаточно комфортной, мой иск к вашему департаменту станет ещё длиннее, чем сейчас.

Сидя в камере (вполне себе уютной, даже искусственные цветочки на подоконнике имелись), Вэл готовилась к завтрашнему заседанию в суде. Если ей не удастся заронить зерно сомнений в виновности подзащитного и убедить суд, что Хью Энсли оговорил себя в порыве глубочайшего горя, то для него уже завтра всё будет кончено. Интересно, где миссис Энсли познакомилась с инкубом? Вэл успела склониться к версии, что та случайно подцепила его в каком-то баре, куда пошла от отчаяния, но наличие письма доказывало обратное. Правда, пока не было уверенности, что письмо написано именно убитой, а из-за самодурства рыжего капитана она вынуждена сидеть в камере вместо того, чтобы расследовать дело!

«Если завтра я пропущу или проиграю дело в суде, в Лос-Анджелесе появится ещё один мёртвый инкуб!» — раздражённо мерила шагами плиточный пол Вэл. У неё не было часов, но в зарешеченное окно заглядывало солнце и сообщало, что день клонится к вечеру. Ещё немного — и она опоздает на обратный самолёт, а своим ходом она доберётся до Атланты к рассвету и будет страшно уставшей перед приходом в суд! Какое тут расстояние до дома? Побольше двух тысяч километров по прямой? Чёртов Стив Уильямс!