Книга Полоса препятствий для одержимых - 1, страница 70 – Екатерина Ильинская

«Пусть у тебя уши отвалятся!» — мысленно крикнула я.

Тишина в ответ. Только музыка, которая уже начинала складываться из этих громких, сильных звуков.

Пятый. Шестой. Седьмой.

Я вдруг поняла — это мелодия. Она уже звучала, уже текла, уже захватывала пространство вокруг. Она вплеталась в гул толпы, в шум ветра, в треск пламени из жаровен и подчиняла их себе, делала частью себя.

Попыталась сбиться. Дунуть не в ритм. Дёрнуть пальцами так, чтобы они слетели с отверстий.

Пальцы не слушались. Они бежали по флейте легко и быстро, опережая моё дыхание, опережая мою злость, опережая мои мысли. Я сбивала ритм, но пальцы подстраивались, делая мелодию ещё интереснее. Я пыталась дуть слабее, но они ждали, ловили мой выдох и всё равно делали из него музыку.

Демон был быстрее и точнее. Он был мастером, а я всего лишь дыханием, всего лишь воздухом, который он использовал. Словно я сама была строптивым инструментом, который надо было просто подчинить.

Мелодия росла. Крепчала. Взлетала выше, к самым небесам, и оттуда обрушивалась вниз, на головы потрясённых зрителей, заставляя их замирать в благоговейном ужасе.

Чужие пальцы превращали в музыку моё сбившееся дыхание. Чужое умение перековывало мою злость. Чужая сила удерживала мой страх. А я стояла, сжимала флейту, и чувствовала, как по щекам текут слёзы злости и бессилия. От того, что даже моя ненависть становится музыкой в чужих руках.

А из флейты лилась мелодия, от которой у меня самой мурашки бежали по коже.

«Победная песнь». Я знала её. Слышала когда-то давно, на празднике в родовом поместье Линьяо. Великие музыканты играли, и все вокруг — даже суровые старейшины — плакали от гордости, вспоминая заслуги рода.

В тот день я стояла в самом дальнем углу, прячась за колоннами, и слушала, затаив дыхание. Казалось, что такая музыка не для меня, что я никогда не смогу прикоснуться к этому величию.

Сейчас эту мелодию играла я.

Нет. Не я. Он.

Я была лишь оболочкой, лишь сосудом, через который древняя сила являла себя миру. Моё тело, моё дыхание, мои пальцы — всё это было только средством. А музыка принадлежала ему.

Флейта пела. Мощно, громко, торжественно. Совершенно не подозревая, какая война в этот момент идёт между мной и Хэй Фэном.

Жаровни по краям площади вспыхнули. Языки пламени вспыхнули, достав до небес. Поднялся ветер и закрутил пыль, взметнул полы одежд.

У стоящих рядом участников расправились плечи. Загорелись глаза. Кто-то схватился за меч, кто-то выпрямил спину, будто готовясь к бою. Даже те, кто только что насмехался надо мной, теперь замерли, боясь пошевелиться, боясь пропустить хоть ноту.

Мелодия звала в бой. Она говорила: вставайте, идите, победа ждёт. Она вселяла силу в тех, кто уже устал. Она зажигала огонь в тех, кто давно его потерял.

А я слышала в ней ещё и другое: шум битвы, звон клинков, крики воинов и запах гари. Музыка рисовала перед глазами картины такой силы, что на миг я забыла, где нахожусь. Я была там, на поле боя, вместе с героями древности. И это было прекрасно.

Последняя нота повисла в воздухе — длинная, чистая, прозрачная, как горный ручей. Она не обрывалась, а таяла постепенно, пока не растворилась в тишине. И когда она растаяла в воздухе, площадь взорвалась.

Крики, аплодисменты, топот. Люди вскакивали с мест, махали руками, что-то кричали. Стражи у входа замерли с открытыми ртами. Заклинатели из других школ смотрели на меня с уважением.