Книга Ты родишь мне сына. P.S. твой босс Волк. Том 1, страница 47 – Евгения Кец, Екатерина Баженова

— Ты слишком резко прервала контакт, он не успел, похоже, — пожимает плечами Юлия.

Что за бред она несёт? Куда он не успел? Как я вообще его видела?

— Я не понимаю. Объясните мне, что происходит, — снова рвусь подняться. — Дайте мне встать. Надо убедиться, что с ним всё хорошо! Вы же врач!

Юлия Олеговна тяжело вздыхает и бросает взгляд на Волка:

— Вей, твою налево, перестань придуриваться, я же слышу, что ты уже здесь! — рычит она.

— Зато теперь я знаю, что я не безразличен Аннике, — усмехается шеф и открывает глаза.

Вздёргиваю брови, увидев, какие они у него синие в этот момент. В них словно отражается океан. Хотя кого я обманываю? Я никогда не видела океана. Только в кино.

— Это неправда, — возмущаюсь я и складываю руки на груди. — Я просто переживаю за вас как за человека.

Раздуваюсь, как воздушный шар. Становится обидно, что моё беспокойство сразу было вот так воспринято. Разве я не могу просто за человека переживать?

Правда, у меня такое чувство, что я обманываю сама себя.

— Конечно-конечно, — скалясь, ко мне подходит Вейлин. — А кто это хватал меня за руку и не хотел, чтобы я уходил?

— Не понимаю, о чём вы, — фыркаю и отворачиваюсь.

— Ладно тебе, — посмеивается Вейлин, — не дуйся.

Его пальцы касаются моего плеча, а я чувствую, как меня будто кокон окутывает.

— Ауч, — Волк одёргивает ладонь, чего это он? — За что?

— Ух ты, — встревает Юлия.

— Что? — я оборачиваю, потому как совсем не понимаю, что произошло.

— Ты же не боишься сейчас? — спрашивает Юлия.

— Нет, вроде, — смотрю то на Волка, но на врача. — А что?

— Ты ударила меня током, — поясняет Вейлин.

— Нет, — мотаю головой.

— Как это нет, когда да, — на его губах появляется полуулыбка.

— Я ничего не почувствовала.

Юлия Олеговна изгибает бровку и прищуривается, словно пытается что-то рассмотреть за моей спиной:

— Слушай, Вей, а может, ты и прав.

— Ну, наконец-то, я больше не псих, которому мерещится то, чего нет. Я думаю, она и не подозревает, что натворила.

— Или натворила не она, — возражает Юлия.

— Я всё ещё здесь, вообще-то! — возмущаюсь и даже встаю с кровати.

Мне совсем не нравится лежать здесь в этой дурацкой пижаме, когда надо мной стоят врач и Вейлин. Особенно Вейлин.

При нём я и без того чувствую всю неловкость мира, а тут ещё и пижама идиотская.

— Вы можете объяснить мне по-человечески, что происходит? Я уже поняла, что это то, во что сложно поверить. Но если это объяснит всё, что со мной происходит, — чувствую, как голос подрагивает, — и поможет мне выздороветь, я готова постараться понять…

— Как бы тебе сказать, — начинает Юлия Олеговна и заминается. — Ну…

— Да не больна ты, — хохочет Вейлин.

— Как это? А как же анализы? — удивляюсь я. — А моё состояние? Обмороки и вот эти вот разряды?

— Ну, чисто технически, это не совсем ты, — мягко говорит Юлия.

— Не я? Но я же чувствую…

— Давай эксперимент, — ухмыляется Вейлин.

— Какой? — с явной надеждой спрашиваю я и тут же осекаюсь, нельзя так явно это показывать.

Да и надеяться тоже не желательно. Вдруг ничего не выйдет, и окажется, что Юлия была права, и у меня есть всего полгода?

— Сейчас я кое-что сделаю, а ты потом скажешь мне, что почувствовала. Есть только одно условие.

— Волк, — рычит врач, — не смей.

— Всю ответственность беру на себя, — в его глазах загорается огонь такой силы, что я не могу оторвать взгляда.