Книга Простая история, страница 35 – Рита Лурье

Он привык прятать эту сторону своей жизни. Никто не должен ее видеть. Никому нельзя знать. Иви-Рейчел просто не понимает, какое ее ждет разочарование. Она оденется и выставит его вон. Она-то уверена, что тогда познакомилась в баре с крутым парнем, а не с застенчивым гиком, крайне неловким в общении с женщинами.

— Мне некогда, — говорит Джозеф, — у меня много работы, — он демонстративно смотрит на часы, когда-то ставшие яблоком раздора, — кстати, рабочий день начинается уже через четыре часа.

Он ждет, что Грин пропишет ему по лицу или поднимет крик. Ее улыбка медленно гаснет, но она не торопится бросаться в атаку, Джозеф-то рассчитывал, что ее страшно оскорбит подобное заявление, вполне в духе того засранца, которым она считала его все это время. Он подозревает, что беда в слишком расплывчатой формулировке. Надо было прямо сказать: раз разделась — то давай к делу. Мне плевать, чем ты интересуешься. Мне плевать, что тебя вдохновляет.

Стоит попробовать. Он собирает волю в кулак, чтобы придать голосу твердости и не выдать своего волнения. Ему страшно, как не было никогда в жизни. Сама того не зная, Иви-Рейчел подобралась слишком близко к опасной территории. Джозеф испытывает острую потребность защититься. И лучшая защита, как ему известно, это нападение. Он напоминает себе, что когда-то хотел стать писателем. Они только и делают, что жонглируют словами, как ловкие фокусники. Слова — единственное оружие, что есть у него под рукой.

— У нас не так много времени, чтобы тратить его на какую-то ерунду, — говорит Джозеф, — мы же собираемся переспать, верно? Или я неправильно тебя понял? Ты устроила стриптиз, чтобы поболтать о своих увлечениях? Если так, то сорян, мне это неинтересно.

— Зачем ты это говоришь? — тихо спрашивает Грин. Его обжигает тоска в ее голосе, но он не собирается останавливаться, ему только удалось настроиться на нужную волну.

— Хочу расставить все по местам, — продолжает он, — у меня для тебя плохие новости. Кое в чем ты права: ты не та девушка, которых снимают в барах. Такие как ты никому не нужны. Это, — он окидывает комнату рукой, — выглядит жалко. Все эти книжки, бардак, убогий домик. Лучше не приводи сюда никого. Тебе стоило не енота ловить, а поехать в приют и взять себе нормального питомца, чтобы скрасить одиночество.

Иви молчит. И ее молчание куда хуже, чем пощечина. Она словно становится меньше, чем есть, обнимает себя руками, прикрывая обнаженную грудь. Красивую грудь, которую так и хочется попробовать на вкус. Но пусть этим займется кто-то другой. Кто-то, кто сможет оправдать ее ожидания.

Джозефу больно на нее смотреть. Трудно сдержаться, чтобы не сгрести ее в охапку, поцеловать и признаться, что каждое слово было ложью и беспомощным блефом. Это максимально далеко от того, что он думает и чувствует на самом деле. Просто он трус, не такой как отец. Но отец умер — его храбрость, граничившая с идиотизмом, не довела его до добра.

Мысли об отце злят Джозефа еще больше. Чтобы отвлечься, он подбирает с пола свою рубашку, накидывает на плечи и отворачивается. Пальцы не слушаются, и пуговицы никак не желают продеваться в мелкие петельки.

— Ты ведь так не думаешь? — обличает его Иви-Рейчел.

— Думаю, — упрямо возражает Джозеф, — говорят, что всякие психопатки хороши в постели, вот я и хотел проверить после всех твоих безумных выходок. Но ты наводишь тоску.