Книга Пленница Повелителя песков, страница 49 – Елена Княжинская

— Мы все живем в пустыне, – ответила ей. Прожевала финик, потянулась за следующим. Они хорошо утоляли голод. – И не так сильно отличаемся друг от друга.

Юмина пожала плечами, не спорила, но и не соглашалась со мной.

— Зафар говорит, что мы – ветер!

— Свободны, как ветер, – повторила вслед за ней. – И ты свободна? Можешь выбирать свой путь?

Я вспомнила, какие взгляды бросала Юмина в сторону Абу и слова ее матери. Вряд ли Руфия позволит дочери связать свою жизнь с воином. Мне показалось, что она не жаловала юношу.

— Конечно! Думаешь, духи предопределили для каждого его судьбу? Вряд ли. У них своих дел хватает. Зафар говорит…

— Что каждый сам создает свою судьбу, – перебила ее. – Знаю!

И Руфия, и ее дочь будто сговорились: только и делали, что хвалили Повелителя. Конечно, для них он был другом, едва ли не родичем, а для меня хозяином, тем человеком, который решил, куда мне ехать, как жить. Говорил о выборе, но меня лишил даже призрачной надежды. Для него я была лишь подтверждением очередной победы, более ценной оттого, что он не потерял при осаде ни одного воина.

Наверно, мне стоило быть благодарной. Повелитель сохранил жизни горожан и никогда не обманывал меня, ничего не обещал, скорее недоговаривал. Пошел на хитрость, но стоило ли его винить, если на кону стояло так много?

Нет, но так было намного проще, чем смириться с собственной беспомощностью. Жалеть себя тоже было легче, чем попытаться что-то изменить. Я слишком привыкла к предопределенности, к тому, что кто-то старший, более мудрый не только решает, как мне жить, но и оберегает от невзгод. Отец долгое время относился ко мне как к ребенку. Я почти смирилась, забыв все наставления тети Абхи. Называть ее по-прежнему только по имени уже не получалось. Теперь приходилось приспосабливаться к новым условиям. Высшие силы наградили меня магией. Не стоило недооценивать себя. Я хотела свободы? Я получила ее, а вместе с ней ответственность, к которой оказалась не готова. Пришла пора повзрослеть, перестать жалеть себя и начать действовать.

Я еще не придумала, как избежать встречи с халифом и не затеряться в песках Декхны. Знала лишь, что ключом к моему спасению должен стать тот, кто сможет противостоять Джаваду.

Как ни печально было это признавать, сама по себе я не представляла особой ценности: ни богатого приданого, ни власти, ни имени – ничего из того, что большинство мужчин ценило в женщинах. Кроме молодости и красоты, мне нечего было предложить моему будущему спасителю. Оставалось только последовать совету Гази и влюбить кого-нибудь в себя, попытаться соблазнить не халифа, а того, кто достаточно близок ему и не вызовет подозрений. Моим избранником должен стать человек достаточно храбрый, чтобы бросить Джаваду вызов, и благородный настолько, чтобы не решил откупиться мной в случае неудачи. Тот, кого я, быть может, принесу в жертву во имя своего будущего так же легко, как собрался пожертвовать мной отец ради спасения Рудрабада. Я смогу это сделать, я должна.

Остаток этого и весь следующий день я присматривалась и прислушивалась. Искала того, кто сможет мне помочь, и не находила. Может быть, попытаться заручиться поддержкой Али? Он добрый юноша, и не откажет мне в помощи. Одна беда: он, кажется, влюблен в Юмину. Использовать его я и не хотела. Среди сопровождавших меня мужчин тоже не могла найти никого, кто бы годился бы на роль влюбленного спасителя. Я редко видела лица воинов и караванщиков, ни с кем из них не общалась. И те, и другие держались особняком. Если и говорили с кем-то, то только с Руфией. Уважительно называли ее караван-джаным, госпожа каравана. Относились с таким почтением, которое нельзя купить ни за какие деньги. Можно только заслужить.