Книга Магия без памяти, страница 21 – Мила Морес

Я даже начала нравиться себе в этом платье. Лицо посвежело, глаза горят ярче, слез в них будто и не было. Кожа сияет, хотя некогда я считала ее слишком бледной. Даже веснушки мои сейчас не кажутся ужасными.

Распустила волосы, чтобы наверняка дополнить образ. Отец запрещает это делать, говорит, что выглядит вульгарно, за девушку легкого поведения примут, если буду ходить с рассыпанными по спине волосами. Заколола локоны с одной стороны над ухом, вроде стало лучше. Сейчас меня никто не видит, я красуюсь. И, наверное, впервые в жизни, я себе нравлюсь. Такой, какая есть. Рыжей, с веснушками, с бесцветной кожей, с бледно-зелеными глазами. По фигуре я все еще подросток. Талия тонкая, грудь невыразительная, скорее маленькая, чем отсутствующая, ноги тонкие, ровные, из плеч торчат косточки. Говорят, я мелкая и щуплая, а в зеркале я вполне нормальная. Ну да, худая, но сейчас так модно.

Иду вниз в новом образе, уже готовясь отбиваться от отцовских замечаний, но, на удивление, все родные замерли. Минуты две стою в центре гостиной, ловлю на себе взгляды с полуоборота (родные все еще сидят за столом).

— Да-а… Выросла наша девочка, — комментирует дедушка.

— Ой, не то слово… — поддерживает бабушка.

Остальные молчат. Я приняла это за разрешение в таком виде и остаться. По напряженной обстановке понимаю, что здесь обсуждались скользкие темы. Наверняка говорили о моем чудесном поступлении в академию.

— Теперь я могу пойти учиться? — смотрю в глаза отца, вздергиваю подбородок. Некрасиво себя веду, задираюсь, но я ловлю его на слове.

— Ну… Есть еще вопросы к этой «благотворительной» организации…

— Я только что проверил. Такая организация правда есть, нашлась только через поисковик для магов. Отзывы хорошие, все реально, — комментирует второй по старшинству брат.

Я улыбаюсь. Все шире и шире. Прям сияю от счастья. Чудо случилось. Все-таки бог существует. Он меня услышал.

— Но как же остальные расходы?

— Я найду все сама, — вызываюсь отвечать за себя, делаю попытки стать самостоятельной сразу же.

— И где ты найдешь тетради, позволь узнать? А книги? И ходить в академию ты в этом собралась? — отец с искривленным выражением лица указывает на мое платье.

— А что не так с платьем? Оно не праздничное, скорее будничное, — в этом я привираю, что очевидно. — В таком все ходят, — ну да, с бантом на пояснице. — Даже в школу девочки носили подобное. К тому же, там сказано, что выбор одежды свободный, и платье приложили как раз с этой целью.

— И ты будешь ходить каждый день в одном платье? — парирует отец.

Я об этом не подумала, но утвердительно кивнула.

— Почему бы и нет? — выкручиваюсь, но уже готова смириться и с таким положением вещей.

— Мы тут посовещались, — говорит дедушка, — мы сможем помочь Лаурине с обучением. Много мы не можем дать, но на необходимый минимум мы деньги выделим. Сейчас с делами неважно, так что прости нас, милая. Вот.

Дедушка приподнялся, направляется ко мне. Я привстала, снова смахиваю накатившие слезы. Принимаю протянутый конверт, обнимаю деда, затем и бабушку.

— И у нас тогда прибавка к подарку, — Герд привстал, скорее подтолкнутый локтем жены, чем по собственной воле. Подал мне небольшой сверток из купюр.

— Спасибо, — говорю сдавленным голосом, потому что меня душат слезы. Мама приобняла, сказала пару подбадривающих слов, я успокоилась.