Книга Магия без памяти, страница 12 – Мила Морес

А вообще интересно. Если этого преподавателя так хвалят, может он не маньяк? Все равно странный. Надо держаться от него подальше. И хорошо, что отказывается вести уроки в школе. В академию я вряд ли поступлю, так что свое обещание он не сдержит. Разве что если продолжит преследовать меня в школе.

Вечером обнаружила в боковом кармане своего рюкзака визитку Элима Нотрила. По какой-то странной причине мне захотелось заглянуть и во второй боковой карман. Там оказалась вторая визитка. Позже еще одну нашла в кармане куртки, затем в блокноте и в тетради по математике, еще одну в ланч-боксе…

Точно маньяк.

ЭЛИМ НОТРИЛ

— Алита, я уже не знаю, что делать! Она считает меня извращенцем! Представляешь?

— Ну а что ты хотел, братец? Ходишь за ней по пятам, подсматриваешь, появляешься неожиданно рядом, причем там, где тебя не должно быть. Ты правда похож на маньяка! — сестра смеется, раскладывая на рабочем столе свои эскизы.

— Я хочу за ней присматривать. Она все время вляпывается во что-то. Эти малолетки не дают ей прохода… Конечно, выбрали самую красивую девочку в школе, вот и тягают ее за волосы. Такое ребячество…

— А она что? Флиртует с ними?

— Да нет, отбивается, убегает. Такая крохотная, а такая бойкая… Ох, я уже не знаю, как я все это выдержу. Хочу взять ее на плечо, увести домой и больше не выпускать.

— Элим, ну ты правда, как маньяк! Ей пятнадцать! Ты не забыл?

— Алита, я же не в постель ее тащить собрался! Закрою у нас дома, пусть сидит, читает, расслабляется. А как подрастает, тогда женюсь и… в постель можно будет. Все равно в той школе ничему умному не учат.

— Социализация важна. Да и не можешь ты управлять ее жизнью. Похитить ребенка хочешь?

— Да не такой уж она ребенок… С виду да, но говорит так, будто ей не меньше сорока.

— Элим, дай ей свободу. Она должна прожить свое детство без оков. Ты не вправе лезть в ее жизнь, пока она тоже не почувствует предназначения.

— Я знаю, но это так бесит! Я должен ее защищать, быть рядом, обеспечивать ее. Мне жалко смотреть на мою девочку. Худая настолько, будто не ест ничего. Какой-то скудный бутерброд в перерыве жует, но это разве еда? Всегда в одной и той же одежде, а рюкзак давно разваливается. Куда смотрят ее родители, не понимаю!

— Элим, она еще не твоя. Заявлять о предназначении до восемнадцати нельзя. И то не факт, что она почувствует его, когда станет совершеннолетней. Мы ведь не знаем, как это бывает, никто из нас не встречал предназначение в таком раннем возрасте.

— Ты права. Есть теория, что предназначение ощущается только с двадцати. Но мне что ждать еще пять лет? Я не выдержу!

— Элим, ты ждал ее пятьдесят лет… Еще пять — это ерунда, — сестра утешает, поглаживая по плечу. — Ты в любом случае побил наш семейный рекорд — встретил свое предназначение раньше, чем кто-либо из нас.

Я улыбнулся. Вышло печально — сам знаю.

— Лаури — красавица. Хочу на нее смотреть все время. С недавних пор не подхожу близко, но она улавливает мой взгляд издалека. Делает такое выражение лица, будто спрашивает, какого черта я на нее смотрю. Нахмурит бровки, губки сложит ромбиком, и такая вроде суровая, а на самом деле умилительная. Хочется продолжать на нее смотреть. Я уже влюблен, а она гонит меня.

— Элим, послушай, — Алита заглядывает мне в глаза с близкого расстояния, — лучшее, что ты можешь сейчас сделать — дать ей возможность жить своей жизнью. Она должна пройти свой путь сама. Ты ее пугаешь, потому что в душе она — ребенок, как бы здраво не мыслила. Наблюдай за ней так, чтобы она этого не видела. Ты ведь можешь. Помогай там, где она и знать не будет, что ты приложил свою руку. Пусть думает, что все складывается самой собой. Но дай ей жить спокойно. А через три года подберешься поближе.