Книга Магия предназначения, страница 30 – Мила Морес

Присела, поставив коробку, которую принесла с собой, на стол. Боюсь поднять голову, потому что увижу мужское лицо, которое мне приснилось. Эти губы меня целовали, руки нежно ласкали. Краснею до корней волос, пытаюсь стряхнуть воспоминания. Не могу понять, что со мной происходит.

— Что это? – Калеан с вопросом смотрит на коробку. – Пахнет чем-то вкусным.

— Это пирог, - говорю вялыми губами, все еще не придя в себя, - я испекла его для вас в качестве извинений и благодарности.

— Ого, - его брови снова вздернуты, уголки губ слегка приподняты, - надеюсь, там нет белладонны?

— Что? Вы издеваетесь? – я быстро встала с только что занятого места, сделала два шага в сторону выхода, мое лицо нахмурено до предела.

— Мисс Мондал…

— Мой отец покончил с собой в этом кабинете, - говорю медленно, ощущая, как глаза наполняются влагой. – Он выпил настойку белладонны.

— Простите, Энира, я не знал таких деталей. Это сорвалось с губ, как шутка. Простите.

Калеан сделал шаг мне навстречу, я попятилась к дверям.

— Это жестокая шутка. Я пришла с добрыми намерениями.

— Энира, я прошу прощения. Присядьте, выпьем чаю вместе.

— Все-таки будете проверять, начну ли я сама есть свой пирог? – говорю злобно, губы подергиваются, глаза не осушились.

— Я должен быть осторожен, знаю ведь, что занял ваше кресло, - он произносит слова с паузами. – Пусть даже и получил его только из-за того, что у меня есть член.

Я сглотнула, закусила нижнюю губу, уперла глаза в стол, прикрыв их, будто пытаюсь перенестись в другое место. Не могу сдержать эмоций – уже смеюсь исподтишка. Ощущаю на себе взгляд Калеана, он тоже смеется. Когда я подняла голову, увидела настоящую искреннюю улыбку. Вокруг его глаз пролегли морщинки, такие милые, добрые, губы открыли идеальные белые зубы, на щеках появились ямочки.

Боже, какой же он красивый! Девор и рядом не стоял!

На столе появились чашки с горячим чаем. Я раскрыла пирог, нарезала его появившимся из ниоткуда ножом, переложила по кусочку на тарелки. Все медленно, неспешно, под чутким взглядом руководителя. Он не упустил ни одно мое движение.

— Опасаетесь, что я все-таки что-то подсыплю?

— А вы можете?

— Я не желаю вам зла. Мне слишком нравится Алита, поэтому не смогу причинить вреда вам.

— Ах, вон оно что. Алита нравится всем, в отличие от меня, - улыбка с его лица не исчезла, я скоро к ней привыкну. – Валерьяны, надеюсь, здесь тоже нет?

— Валерьяны? Ее кто-то добавляет в пирог?

Он смотрит на меня пристально. Я должна была между строк прочесть, что он из кошачьих, поэтому сказал о валерьяне.

— Мы раньше с братьями всеми силами пытались узнать, какой питомец у девушки, чтобы понять, совместимы ли мы. Вопрос о валерьяне из моих уловок. Вижу, вы поняли это с одного намека.

— Мы не держим валерьяну дома, - я поддерживаю этот загадочный разговор с намеками.

— Из-за вас или матери? – это уже не намеки, а выпытывание.

Лукаво улыбаюсь ему, давая понять, что так просто отвечать не стану.

— Скажу, если угадаете, какие приправы я добавила в этот пирог.

Он сосредоточился, отправляя в рот очередной кусочек выпечки. За несколько минут уплел сам половину, не отпустив ни словечка насчет моего кулинарного таланта.

— Корица… ваниль…ммм… цедра. Кажется, все, - смотрит в глаза, я к ним прикипаю.