Книга Четвертый муж не нужен, страница 8 – Мила Морес

Так и напрашивается мысль, что с женщинами у них совсем туго. Иначе с чего бы так пресмыкаться передо мной? И с кем-то еще делиться не хотят, планируют меня прятать. А это немного-таки настораживает.

— Знаете, мальчики, — говорю ласково, но уверенно, — я носки штопать не хочу. Этого мне с лихвой хватило в прошлой жизни, — они хмурятся, видимо, пока не понимают, что у меня за плечами багаж знаний, — я не хочу быть домработницей. Понимаете? В моем мире замужество чаще всего подразумевает именно это. Готовка, уборка, стирка, глажка… И по кругу до бесконечности. Больше всего не люблю искать пару мужским носкам. Все они между собой похожи, отличаются лишь какой-то мелочью…

Меня понесло, рассказываю ошарашенным красавцам, как нелегко женщине в моем мире. По лицам вижу, что половины из сказанного они не понимают. Так я выяснила, что здесь не балуются просмотром телевизора, потому что его попросту нет, об «интернетах» ничего не слышали и на посиделки в гараже с мужиками только пожали плечами. В общем, такой нечисти здесь не водится, и это хорошо.

Дошла я до самой интересной и животрепещущей темы. Рассказала о том, как мужчины изменяют своим женам, причем преподносила все так, чтобы у этих сложилось впечатление, что я сразу топором порублю того, кто посмеет заглянуть под чужую юбку. Вроде до них дошло, по крайней мере, в зрачках что-то колыхнулось. То ли страх, то ли восхищение.

Парни нормально восприняли то, что я пришла из другого мира, сам процесс перехода их не заинтересовал и не удивил, а вот моя тамошняя жизнь увлекла. В какой-то момент мы все вчетвером мило разместились на одной кровати, чуть ли не прижавшись друг к другу. Меня обложили мужские тела, и каждый посчитал необходимым ко мне прикоснуться, хоть пальцем, хоть плечом.

— Я, кажется, закончила, — выдыхаю, одновременно чувствую, что устала говорить. Но в целом мне приятно, что меня слушали, не перебивали, в паузах с интересом задавали вопросы. Еще раз почувствовала себя важной и в буквальном смысле незаменимой. — Вот еще что… Я терпеть не могу, когда меня обманывают или когда что-то утаивают. Если узнаю, обижусь навсегда и больше не заговорю. Даю вам возможность сейчас сказать все, что я должна знать.

— А как нам понять, что ты должна знать? — спрашивает старший.

— Если это касается лично меня, моего здесь появления, нашей совместной жизни (если я на нее соглашусь), — все еще не дала окончательного согласия, оттягиваю, присматриваюсь.

Братья зашевелились, будто каждому приставили к заднице раскаленный гвоздь, теребят пальцами что придется. Младший держит мои ладони, неосознанно их перебирает, гладит.

— Мы говорим между собой мысленно, — Лайт решился начать откровенничать, — но обычно мы не распространяемся об этих способностях. Они передаются нам по крови, братья и сестры всегда говорят мысленно, только между собой.

Удобно. Отметила для себя. Теперь буду знать, что переглядываются они не просто так.

— Что вы еще утаиваете от меня?

— Мы читаем твои мысли, когда прикасаемся… Но видим лишь образы, и они не всегда нам понятны. Ты мыслишь странно. У нас перед глазами квадраты, когда ты думаешь, и только иногда среди них мелькают понятные картинки.

— Я поняла, — хорошо, что они не понимают всех моих мыслей, я ведь их тут уже глазами раздевала, себя на кровати раскладывала, выбирала позы и расстановку для всех. В общем, мысленная репетиция брачной ночи прошла успешно.