Книга Альфа для видящей Тьму. Сделка на жизнь, страница 39 – Нинель Верон, Елена Абернати

Альфа… Убийца, который обманул меня.

Не просто предложил сделку, а умело загнал в ловушку, не имеющую выхода. От ошейника нельзя было избавиться самостоятельно, если я не хотела умереть…

Страницы книги снова зашелестели, привлекая мое внимание. Замерли, показывая очередную инструкцию, как принять человеческий облик… Без помощи альфы, просто используя связь с ним в качестве источника магии.

И опять альфа обманул, когда сказал, что мне самой не вернуться. Ложь, одна сплошная ложь. Собирался ли он когда-либо меня отпускать?

Или, получив все желаемое, хотел просто убить?

Я снова бессильно рухнула на пол, уткнувшись мордой в пыльные доски. Дрожь пробежала по всему телу. Теперь каждая секунда в этом аду была отмечена тихим, невидимым тиканьем смерти на моей шее.

Попытки освободиться, мысли о сопротивлении — все это казалось наивным детским лепетом. Он все продумал.

Все!

Не предусмотрел только вмешательства вурдалаков. Те воспользовались альфой, забрали меня и теперь сами удерживали на поводке… Принуждали к сотрудничеству.

Тишину снова нарушили шаги. На этот раз они были тяжелыми, уверенными. Сюда шел Антоль.

Он приблизился к двери и остановился. Послышался громкий стук костяшек пальцев о деревянную поверхность.

— Встала? — спросил Антоль резко, без всяких церемоний. — Хватит валяться. Работа есть.

Я не пошевелилась, затаившись. Сердце гулко забилось в груди.

— Слышишь меня, тварь? — Он ударил кулаком в дверь, и та задрожала. — Или тебя заставить? Уже знаешь, у кого детонатор от твоего ошейника? Мне нажать на кнопку? Миг — и бабах…

Угроза в его голосе была настолько ощутимой, что мне пришлось подняться на дрожащие лапы. Страх перед ним в этот момент перевесил боязнь ошейника.

— Отлично, — удовлетворенно процедил Антоль, словно видя меня сквозь дверь. — У порога стоит миска. Я просуну ее в люк внизу. Еда. Свежее мясо. Съешь. Потом мы поговорим…

Он не стал ждать ответа. Шаги удалились, но Антоль, должно быть, остался наблюдать где-то рядом.

Я медленно, как во сне, подошла к двери. Под ней действительно стояла неглубокая деревянная миска, в которой лежал темный кусок мяса с прожилками. Пах он вкусно.

Еда для пса. Для сторожевого пса.

Голод скрутил живот, злой и неумолимый. Унижение обожгло щеки. Я ненавидела их. Ненавидела себя за эту слабость. Но я наклонилась, подцепила лапой миску, притянула ее к себе и начала есть.

Потому что у меня не было выбора. Силы были нужны, чтобы выжить. Чтобы когда-нибудь вырваться на свободу и отомстить альфе…

В следующее мгновение я утонула во вкусе свежего мяса и в осознании того, что ошейник на моей шее — не просто цепь. Это часовой механизм, и его тиканье теперь звучало в такт каждому удару моего сердца.

Горько-сладкие кусочки застревали в горле, вызывая рвотные позывы. Приходилось буквально запихивать их в себя, преодолевая отвращение. Я ела, уткнувшись мордой в грубую деревянную миску, ощущая, как жгучее чувство беспомощности скользит по пищеводу вместе с этой жалкой пищей.

Это была не еда. Это был акт подавления воли. Они кормили меня, как животное, и заставляли быть благодарной за объедки.

Я дочиста вылизала миску. Голод притупился, но не ушел. Желудок сжался от тяжелой, некачественной пищи.

Не успела я отойти от двери, как снаружи вновь раздался нетерпеливый стук.