Книга Скандальная блогерша для драконьего лорда, страница 51 – Лина Дорель

«Леди Виктория, — писала мне магистр из Ордена Целителей, — если бы вы могли убедить лорда Элиана принять нашу помощь, это стало бы величайшим прорывом в понимании драконьей природы. Мы могли бы попытаться облегчить его состояние, найти способы, которые позволили бы ему жить более полноценной жизнью, не страдая от постоянного напряжения и тревоги».

Звучало благородно. Слишком благородно, если честно. Я прожила достаточно долго в мире, где за красивыми словами о помощи ближнему обычно скрывались вполне конкретные личные интересы, чтобы не почувствовать подвох. Да, маги искренне хотели помочь Элиану. Но они также хотели прославиться. Стать теми, кто исцелил легендарного лорда-затворника. Это принесло бы им не только моральное удовлетворение, но и вполне материальные выгоды — славу, богатство, влияние, место в истории.

Я понимала их мотивы, потому что они были мне знакомы. Я сама всю жизнь искала способы стать заметнее, ярче, успешнее, и не всегда мои методы были безупречны с моральной точки зрения. Поэтому я не осуждала этих магов за их двойственные побуждения. Более того, я видела в этом определенный потенциал.

Если Элиану действительно можно помочь, если существуют способы сделать его жизнь легче, разве это не будет хорошо? Да, маги получат свою славу, но он получит облегчение. И, если уж совсем честно, мне тоже станет проще жить в замке, где хозяин не будет впадать в панику из-за того, что я случайно передвинула стул на три сантиметра левее от его обычного положения.

Но Элиан реагировал на все это внимание совсем не так, как я ожидала.

В то время как я расцветала под лучами славы, чувствуя себя снова на вершине, наслаждаясь потоком восхищения и интереса, он становился все более напряженным, замкнутым, почти угрюмым. Его и так не слишком частые улыбки стали еще реже, а периоды, когда он запирался в своих покоях и не выходил по несколько дней, участились.

Элиан хотел покоя, тишины, уединения. А я разрушила защитный кокон, который он так тщательно выстраивал вокруг себя последние два столетия.

Раньше о нем просто не думали. Он был где-то там, в своем белокаменном замке, занимался своими делами, управлял своими землями, и весь остальной мир оставлял его в покое, потому что он сам этого хотел и потому что его репутация опасного отшельника отпугивала любопытных. А теперь о нем думали все. О нем говорили, его обсуждали, им интересовались. И это внимание давило на Элиана почти физически, вгоняя его в состояние постоянного стресса.

А еще наше общение с Вальтером фон Гриком продолжалось.

Наше общение с Вальтером было довольно безобидным: он присылал короткие сообщения после моих трансляций, делился впечатлениями, задавал вопросы о моем мире, рассказывал забавные истории о жизни аристократии в этой реальности. Он был остроумным собеседником, умел поддержать разговор на любую тему, и его внимание было приятным. Очень приятным, если честно. Потому что Вальтер видел во мне не диковинку из другого мира, не источник развлечения или объект изучения, а просто интересную женщину, с которой хочется общаться.

Наши разговоры стали для меня отдушиной. С Элианом было сложно общаться. Каждый диалог требовал постоянного контроля: следить за интонацией, за словами, за тем, чтобы случайно не сказать или не сделать что-то, что выбьет его из равновесия. Это было выматывающе, хотя я и понимала, что он не виноват в своих особенностях. А с Вальтером я могла просто быть собой — циничной, ироничной, временами резкой. Он не обижался, не замыкался, не уходил в себя. Он парировал, смеялся, поддерживал игру.